Графиня на Новый год

Хотя остальной транспорт, весьма похожий на троллейбус, обходился почему-то без усов. Спрашивать об этом Тамару Эжения не рискнула, так как вряд ли такой вопрос можно объяснить потерей памяти.

Наконец они вышли на нужной остановке, прошли немного пешком – и оказались возле входа в салон красоты "Элегия". Внутри салон оказался весьма уютным и красивым местом: всюду зеркала, кристальная чистота, симпатичный интерьер, мягкие кожаные диванчики для посетителей. Зал был поделён на секции – и в каждой трудились сотрудницы в элегантной форменной одежде.

"В такое место я бы и сама приходила, – подумала Эжения, – хотя у нас это и не принято."

В любом случае, работать в таком красивом салоне наверняка было одно удовольствие.

При входе за высоким столом сидела девушка, которая, увидев их, пискнула и кинулась обниматься к Эжении.

– Зинка, ну ты как? Как себя чувствуешь? Ты меня помнишь? – Закидывала Эжению вопросами повисшая на её шее работница салона.

– Нет, сожалею, – неловко ответила Эжения, отцепляя от себя руки девушки и отстраняясь.

На подобную бесцеремонность графиня Синопская давно ответила бы какой-то колкостью, но… Здесь она не графиня, а простая девушка Зина, которую все эти люди знают и, видимо, за которую переживают. Потому Эжения постаралась быть максимально мягкой.

Лицо работницы вытянулось.

– Совсем-совсем не узнаешь? – прошептала она. – Это же я, Лиза. Мы же вместе на курсы ходили, и это ты меня сюда устроила. Знаешь, Степанида меня обещает взять на плетение кос, а на ресепшене я временно…

Эжения сочувственно смотрела на Лизу, натянув на лицо извиняющуюся улыбку.

– Так, Лизка! – Взяла ситуацию в свои руки Тамара. – Хватит сопли распускать, беги скажи Степаниде, что мы пришли. Через салон не пойдём, а то работа встанет, да и Зинке неловко: для неё ведь вы все сейчас – незнакомки.

– Да… Да, конечно! – отозвалась Лиза и метнулась куда-то вглубь зала. А Тамара и Эжения устроились на диванах для посетителей.

Эжения заметила, что некоторые работницы всё же заметили их появление и теперь с любопытством поглядывают в её сторону – впрочем, не бросая работы.

Степанидой оказалась довольно высокая, дородная женщина лет сорока пяти на вид, весьма ухоженная, но с сурово поджатыми губами и с зачесанными в строгий пучок песочного цвета волосами. Это делало её похожей на строгую воспитательницу и существенно уменьшало её женственность.