Иисус на Русской равнине, или Иррацио

Как будто намеренно, стояло ненастье, и единственный способ извлечь тела посредством машины-крана запоздал на неделю из-за полного бездорожья. Так и висели… Свершилась кара Божья. Храм больше не трогали, оставили его в покое до нового открытия в девяностые годы.

От братьев до нашего времени, точнее, от их фамилии, осталась лишь табличка «Улица Колтыхина» в Глебове, в честь старшего брата, героя и партизанского командира.

* * *

Отец Иаков приступил к Евхаристии. Он уже несколько раз, в том числе, на Великом входе, оглядывал всех стоящих в храме, но никого из посторонних не замечал.

Всё шло, как обычно. Хор затянул «Тебе поем, Тебе благословим, Тебе благодарим…» Он служил по привычке, отлажено, последовательно, возгласы вылетали из него плавно, возвышенно, руки делали всё потребное. На чаше с краю сидела муха, но он не смахнул её хотя раньше не допустил бы этого. Народ, поспевая за хором, и борясь с разнобоем, подхватил «Отче наш…»

Перед выходом с чашей, отец Иаков приблизился к Царским вратам и посмотрел через прорезь орнамента на стоящих…

– Никакого Иисуса здесь нет, – сказал он себе под нос, и покусывая за ус.

Но только вышел на солею, как взгляд его, будто притянутый, прилип к фигуре, обозначившейся в притворе среди прихожан: бородатый коренастый человек в полу расстёгнутой куртке. Минуту назад ещё не было.

И вот он.

«Со страхом и верою приступите», – несколько торопливо возвестил отец Иаков, и прибавил соответствующую молитву.

Все стоящие в храме, не так, чтобы разом, припали на колени в земном поклоне. Кроме Иисуса в притворе.

Пропуская вперёд детей и подростков, народ подтягивался к настоятелю с чашей. Отец Иаков причащал, не глядя на того человека, которого не мог не ждать, о котором, разумеется, не мог не думать с того момента, когда узнал о том, что он будет в субботу в церкви. Причастив последней скорбную грузную женщину с заплаканными глазами, отец Иаков удалился в алтарь.

Служба заканчивалась. Хор быстро допел положенное. Народ поклонился закрытым вратам и постепенно выходил из храма, застревая, кто у икон, кто у амвона, кто у свечного ящика, кто со знакомым.

Отец Иаков, приоткрыв боковую алтарную дверку, подозвал жестом матушку, болтавшую рядом с подружкой по хору.

– Выведи всех из храма, мне надо переговорить вон с тем человеком, – показал на Иисуса, сидевшего на лавке с какой-то книжкой в руках.