Адская кошка

И в конце каждого из этих моментов Одри спрашивала: «Все в порядке?»

– Да, все в порядке, я согласен.

И это было правдой, я только удивлялся, как слова вообще выскальзывают у меня изо рта! И что я не мог видеть тогда, так это то, что даже сквозь всю ту чепуху, которой я прикрывался, все-таки пробивалось желание познать жизнь и служить кому-то.

А через час собеседование было закончено, и Одри провела меня по приюту. И пока мы были на заднем дворе и стояли у пруда, я ее спросил, когда они примут решение. Она мне ответила, как бы подмигивая словами: «Чуть позже, сегодня, я уверена».

Я шел домой и думал, что сегодня в моей жизни наступил новый этап. Это не было так же, как обычно: «Круто! У меня есть деньги на еду и оплату счетов на ближайшие пару дней». Здесь было другое чувство. Я просто знал, что здесь мне придется вкладываться эмоционально, но меня это не пугало совершенно. Животные, у которых я только что побывал, буквально разговаривали со мной: собаки, лизавшие мне пальцы через решетки клеток, увидев меня, начинали лаять одна за другой, как по принципу падающих доминошек; кошки выглядывали из своих убежищ, а в их взглядах читалось недоверие и попытки оценить надвигающуюся угрозу.

Пока я ехал домой, эти картины так и всплывали у меня перед глазами, а потом я рассказывал людям, собравшимся в моей комнатушке, что в приюте почувствовал себя нужным, что здесь мое место. И мне было хорошо от осознания этого. Я думал, что такая работа спасет меня. В моей гостиной постоянно находились люди, человек двенадцать или больше: члены группы и прочие. Я был своего рода старшим, руководителем этой команды. Поздно ночью мы сидели в кругу в центре комнаты, передавали друг другу бонг (такая специальная трубка, чтоб курить травку); я, как настоящий серьезный вождь знал, что и они это чувствуют. Мое стремление найти точку опоры раскаляло атмосферу в комнате.

А потом позвонила Одри и сказала, что меня не взяли.

– Правда?

И в этом вопросе не было ни капли сарказма, да и как такового вопроса тоже не было.

Я был ошарашен.

– Правда??

Обычно в таких случаях я просто забывал о том, что произошло, и продолжал жить дальше. Но в тот момент я был зол: «Неужели я провалился?»

– Нет, не провалились.

– Ну, я, – лицо мое покраснело от злости и стыда за тот спектакль, который я устроил перед друзьями: сидел как какой-нибудь Будда в кругу приспешников и вещал о том, что жизнь моя приняла новый драматический оттенок.

– Нет.