Солдаты

Как узнал позже Сережа, чуть ли не каждый второй сослуживец хоть однажды пытался взять эти уши в руки по-настоящему. Шуру это невероятно раздражало. Но оттого страсть желающих пощупать его неприкосновенность только усиливалась. Ко всему прочему рядовой Жураев, будучи узбеком, выросшим в горах, очень плохо владел русским.

– Не ходи сюда, – грубо скомандовал Шура.

– Послушай, дружище, мне так или иначе придется пройти, – произнес как можно вежливее Сережа, стараясь не обострять без необходимости диалог. – Дай мне тряпку, я хорошенько вытру подошву и постараюсь не запачкать пол.

– Там тряпка, – не вставая с места, ткнул пальцем Жураев.

Сережа тщательно вытер сапоги, но после грязи на строительном участке вычистить идеально не представлялось возможным. Не говоря уже о целесообразности – максимум через два часа сюда ввалится взвод на перекур, и Саше-Шуре после их визита снова придется драить пол.

– Сказал, не ходи, – заорал Шура, когда Сережа со всей осторожностью двинулся в направлении шкафчиков.

 – Я твою маму…

– Э-э-э, приятель, давай ничью маму трогать не будем, – попытался остановить азиата Сережа, понимая, что тот произносит эти слова не потому, что знает их смысл, а потому, что слышал от других.

Но Шуру уже понесло. Решив, по всей видимости, что обязанности дневального дают ему какие-то дополнительные права, да еще по отношению к новенькому, он выдал на-гора все, что знал по-русски. Сережа успел отметить, что сказанное Жураевым не отличалось особой изысканностью.

В дополнение к словесному потоку Шура стал махать кулаками перед лицом Сережи, не решаясь все же начать драку, но стараясь при этом изобразить готовность к ней.

Не подозревая о священности Шуриных ушей и вовсе не желая драться, Сережа схватил его именно за них и с силой наклонил Жураева вниз, усаживая на место, где тот только что сидел. Узбек тихо заскулил и смирился. Сережа спокойно завершил обустройство своего шкафчика и удалился на объект.

Монолитная, напоминающая огромного осьминога конструкция, не похожая ни на одно здание в городе, по замыслу архитекторов в скором будущем должна была стать лучшим ледовым дворцом в регионе.

Пока же бетонная чаша одиноко возвышалась на грязном пустыре, заваленном строительным мусором, над приютившимися здесь же вагончиками.

Через таявшую грязь, перепрыгивая лужи, Сергей добрался до объекта, поднялся на залитое бетоном, но еще не освобожденное от опалубки крыльцо и вошел в чрево осьминога.