Когда мы верили в русалок

Смех у него раскатистый, жизнерадостный. Я потягиваю вино, оценивающе глядя на него. Пожалуй, не самый ужасный вариант, с ним можно бы и покувыркаться. У меня давно никого не было.

– Меня зовут Кит, – представляюсь я.

– Хавьер.

Я протягиваю ему свою тарелку с закуской.

– Салями превосходна.

Он жестом показывает на стул прямо напротив него.

– Не желаете пересесть за мой столик?

– Нет, спасибо. Оставаясь каждый на своем месте, мы оба имеем возможность смотреть на улицу.

– А-а, ну да. Понимаю. – Хавьер перекладывает на свою тарелку по ломтику моцареллы и салями.

– Да мы и так практически за одним столиком, – замечаю я, показывая на узкое пространство, отделяющее наши стулья. Он находится так близко, что я ощущаю запах его одеколона, в котором присутствуют едва уловимые пряные нотки.

– Что привело вас в Новую Зеландию?

Я пожимаю плечами. Надо бы придумать толковый ответ. Без всякой причины так далеко не летают.

– Самобытная страна, вы не находите?

– Самобытная. – Хавьер потягивает вино.

В профиль его лицо очень эффектно. Прекрасно. Кажется, он не соответствует слишком многим из моих критериев при выборе мужчин.

Посмотрим.

– А вас?

Хавьер как-то грустно пожимает плечами. Еще один минус в его копилку. Страдающие мужчины для меня табу. Они вечно нуждаются в спасении, и, поскольку в детстве я видела слишком много истерзанных душ, мне приходится постоянно подавлять этот порыв.

– Старый друг пригласил. Мне захотелось перемен. Возможно, я сюда перееду.

– Вот как? – Я ем сыр, ломаю лепешку, снова протягиваю ему тарелку с закуской.

 – Откуда?

– Из Мадрида.

– Крутой поворот.

Он кивает, потирает руки, ладонь о ладонь.

– Устал я от политики.

Я фыркаю от смеха, рукой прикрывая рот.

– Да, последние годы жуть что творится.

– Уже десятки лет.

– И то верно.

Мы наблюдаем за прохожими. Время скидок вышло, и влюбленные парочки, немолодые супруги, все идут домой. Впервые за многие годы мне спокойно, тело мое расслаблено. Может быть, мне действительно нужно было сменить обстановку, а я этого просто не понимала.

Рука машинально тянется к телефону, которого у меня с собой нет, и в результате я кладу раскрытую ладонь на стол.

– Что читаете?

Хавьер поднимает книгу, показывая обложку. «Сто лет одиночества». Разумеется, на испанском.

– Эту вещь я много раз читал, но мне нравится ее перечитывать.

Я киваю. Книголюб. Что ж, это не входит в мои критерии отказа. Правда, это значит, он умный.