Да здравствует фикус! Дочь священника (сборник)

Как девушка, чья юность была избавлена от скуки, с девичеством она расстаться не спешила, оттягивая сексуальное взросление, храня верность дружной бесполой атмосфере родного многодетного гнезда. С молоком матери также впитались два правила: честно вести игру и не соваться в чужую жизнь. По-настоящему великодушная, без всяких склонностей к девичьему коварству, Розмари принимала что угодно от обожаемого Гордона. Великодушна она была настолько, что ни разу и намеком не упрекнула его за отказ нормально зарабатывать.

Гордон все это знал, но сейчас его занимало другое.

В кругах света под фонарями рядом с подтянутой фигуркой Розмари он виделся себе неряшливым и безобразным. Очень сокрушало, что с утра не побрился. Украдкой сунув руку в карман и ощутив привычный страх, не потерялась ли монета, Гордон с облегчением нащупал ребро двухбобового флорина, основу его нынешнего капитала. Всего же имелось четыре шиллинга четыре пенса. Ужинать, разумеется, не пригласишь. Опять таскаться взад-вперед вдоль улиц; в лучшем случае по чашке кофе. Гадство!

– Вот так, – задумчиво резюмировал он. – Как ни крути, все сводится к деньгам.

Замечание оживило диалог. Розмари быстро повернулась:

– Что значит «все сводится к деньгам»?

– То и значит, что у меня все вкривь и вкось. А на дне всего монета, всегда монета. Особенно в отношениях с тобой. Ты же действительно любить меня не можешь. Деньги преградой между нами, я это чувствую, даже когда тебя целую.

– Гордон, ну деньги здесь при чем?

– Деньги при всем.

Будь их побольше в моем кармане, ты больше бы меня любила.

– Да с какой стати! Почему?

– Так уж сложилось. Разве непонятно, что чем богаче парень, тем достойнее любви? Посмотри-ка на меня – на мое лицо, мои отрепья, на все остальное. Ты полагаешь, я не изменюсь, имея пару тысяч в год? С приличными деньгами я стал бы совершенно иным.

– И я бы тебя разлюбила.

– Это вряд ли. Сама подумай: после свадьбы ты бы спала со мной?

– Ну что ты спрашиваешь! Ну, естественно, раз мы стали бы мужем и женой.

– Так-так! А предположим я вдруг оказался бы неплохо обеспечен, ты тогда вышла б за меня?

– Зачем об этом? Ты же знаешь, мы не можем позволить себе завести семью.

– Но если бы могли, а? Вышла бы?

– Не знаю, наверное. Тогда, пожалуй, да.

– Вот! Сама говоришь «тогда» – когда денежки засияют.

– Нет! Прекрати, Гордон, тут не базар, ты все переворачиваешь!

– Ничуть, чистейшая правда. Как всякой женщине, в глубине души тебе хочется денег.