О любви (сборник)

Некоторым приходится там и жить. В диссертации, наверное, бетонная коробка выглядит лучше, чем на стройплощадке. Я неумно шучу сегодня; извини.

Валя демонстративно взглянула на часы и встала.

– Не уходите, он сам уйдет, – сказал Ларик и аккуратно вытер пальцы салфеткой. – Игорь, прошу как мужчина мужчину: выйди на минутку, нам надо поговорить. Не переживай, потом я уйду насовсем, и твое счастье будет полным. Будете ворковать без помех целую жизнь.

В некотором понятном унижении Игорь посмотрел на Валю и поднялся.

– Шустрые у тебя одноклассники, – нашелся он сказать с порога. (Нервничающий человек не способен к остроумию. Вечером, вспоминая эту встречу, Игорь нашел массу достойных ответов.)

– Когда будет нужно, вас позовут, – успокоил Ларик, закрывая за ним дверь.

Он погасил верхний свет и сел.

– Потрудись объяснить свое шутовство, – сказала Валя, выключив музыку.

Ларик сказал спокойно, тепло:

– Ладно тебе… Просто я хотел попрощаться.

– Ах. В очередной раз. Ты уезжаешь или решил умереть?

– Нет, я не уезжаю и не решил умереть.

– Ты ведь грозился!

– Зачем отягощать твою совесть таким событием. Ведь ты не была бы мне за это благодарна, правда? Хоть память о себе оставить приличную.

– Боюсь, что уже не получится.

– А Игорь твой слабак. Я бы на его месте выставил меня вон.

– Вот потому ты не на его месте.

– Да не хочу я ругаться, – сказал Ларик. – Просто вдруг во мне что-то кончилось. Напрочь исчезло, понимаешь? Ну и захотелось сказать тебе на прощание что-нибудь хорошее…

– Так говори и иди.

– Раздумал. Пусть все хорошее он тебе скажет. Мне было здорово с тобой. Счастливо.

Он распахнул дверь:

– Входите, коллега, мы уже кончили.

Игорь приятно беседовал с родителями.

– Я тебя провожу, – с намеком сказал он, жаждя реванша.

Ларик укоризненно вздохнул:

– Пожалуйста. Только не сейчас – имей уважение к хозяевам. Я пришел сюда не затем, чтобы бить гостей дома. Как меня найти – Валя знает.

Он сделал общий поклон, улыбнулся Вале ободряюще:

– Не сердись. Все будет хорошо, – и удалился.

И еще целый час, добираясь до общежития, он находился в роли: чувствовал себя свободным, сильным, великодушным, преодолевшим свою любовь и муку, оживленно-злым.