Надежды маленький оркестрик

Медсестра Мария

А что я сказал медсестре Марии,

когда обнимал ее?

– Ты знаешь, а вот офицерские дочки

на нас, на солдат, не глядят.

А поле клевера было под нами,

тихое, как река.

И волны клевера набегали,

и мы качались на них.

И Мария, раскинув руки,

плыла по этой реке.

И были черными и бездонными

голубые ее глаза.

И я сказал медсестре Марии,

когда наступил рассвет:

– Нет, ты представь: офицерские дочки

на нас и глядеть не хотят.

Новое утро

Не клонись-ка ты, головушка,

от невзгод и от обид.

Мама, белая голубушка,

утро новое горит.

Все оно смывает начисто,

все разглаживает вновь…

Отступает одиночество,

возвращается любовь.

И сладки, как в полдень пасеки,

как из детства голоса,

твои руки, твои песенки,

твои вечные глаза.

«Настоящих людей так немного!..»

Настоящих людей так немного!

Всё вы врете, что век их настал.

Посчитайте и честно, и строго,

сколько будет на каждый квартал.

Настоящих людей очень мало:

на планету – совсем ерунда,

на Россию – одна моя мама,

только что ж она может одна?

Песенка об открытой двери

Когда метель кричит как зверь —

протяжно и сердито,

не запирайте вашу дверь,

пусть будет дверь открыта.

А если ляжет дальний путь,

нелегкий путь, представьте,

дверь не забудьте распахнуть,

открытой дверь оставьте.

И, уходя, в ночной тиши

без долгих слов решайте:

огонь сосны с огнем души

в печи перемешайте.

Пусть будет теплою стена

и мягкою скамейка…

Дверям закрытым – грош цена,

замку цена – копейка!

Песенка о Фонтанке

По Фонтанке, по Фонтанке, по Фонтанке

лодки белые холеные плывут.

На Фонтанке, на Фонтанке, на Фонтанке

ленинградцы удивленные живут.

От войны еще красуются плакаты,

и погибших еще снятся голоса.

Но давно уж – ни осады, ни блокады —

только ваши удивленные глаза.

Я – приезжий. Скромно стану в отдаленье.

Слов красивых и напрасных не скажу:

что я знаю?

Лишь на ваше удивленье

удивленными глазами погляжу.

Московский муравей

Не тридцать лет, а триста лет иду, представьте вы,

по этим древним площадям, по голубым торцам.

Мой город носит высший чин и звание Москвы,

но он навстречу всем гостям всегда выходит сам.