Собрание сочинений. Идиллия: Интерлюдия. Серебряная ложка

– Не хотите ли туда вернуться?

– Я бы хотела, но что мы там будем делать? Теперь в Австрии народ беден, а родственников у меня нет. Здесь мне все-таки дают работу.

– Сколько вы зарабатываете в неделю?

– Иногда фунт, иногда пятнадцать шиллингов. Этого хватает на хлеб да на квартирную плату.

– Вы не получаете пособия?

– Нет, сэр. Мы не зарегистрированы.

Майкл достал пятифунтовый билет и положил его вместе со своей визитной карточкой на умывальник.

– Мне придется об этом подумать, миссис Бергфелд.

Быть может, ваш муж заглянет ко мне?

Призрачная женщина густо покраснела, и Майкл поспешил выйти.

Внизу за занавешенной дверью парикмахер вытирал таз.

– Застали вы их дома, сэр?

– Только миссис Бергфелд.

– А! Должно быть, она видала лучшие дни. Муж ее – странный парень, как будто не в себе. Хотел стать моим компаньоном, но мне придется закрыть парикмахерскую.

– В самом деле? Почему?

– Мне нужен свежий воздух – у меня осталось одно легкое, да и то затронуто. Придется поискать другой работы.

– Теперь это не так-то легко.

Парикмахер пожал костлявыми плечами.

– Эх, – сказал он. – Всю жизнь я был парикмахером, только во время войны отошел от этого дела. Странно было возвращаться сюда после того, как я побывал на фронте. Война выбила меня из строя.

Он закрутил свои жидкие усики.

– Пенсию получаете? – спросил Майкл.

– Ни одного пенни! Сейчас мне нужна работа на свежем воздухе.

Майкл осмотрел его с ног до головы. Худой, узкогрудый, с одним легким!

– А вы имеете представление о деревенской жизни?

– Ни малейшего.

А все-таки нужно что-нибудь найти, а то хоть помирай.

Его трагические глаза впились в лицо Майкла.

– Печально, – сказал Майкл. – Прощайте!

Парикмахер ответил судорожным кивком.

Покинув Сэпперс-Роу, Майкл вышел на людную улицу. Ему вспомнилась сценка из одной пьесы, которую он видел года два назад; кто-то из действующих лиц произносит такие слова: «Условия, в каких живет народ, оставляют желать лучшего. Я приму меры, чтобы поднять этот вопрос в палате».

«Условия, в каких живет народ»! Кто принимает это близко к сердцу? Это только кошмар, встревоживший на несколько ночей, семейная тайна, которую тщательно скрывают, вой голодной собаки, доносящийся издалека. И, быть может, меньше всех встревожены те шестьсот человек, что заседают с ним в палате. Ибо улучшать «условия, в каких живет народ», – их непосредственная задача, а сознание выполняемого долга успокаивает совесть.