Собрание сочинений. Идиллия: Интерлюдия. Серебряная ложка

Он вплотную подъехал к ее лошади, и Энн дотронулась до его рукава.

– Не надо беспокоиться, – сказала она, – вы этим только все портите.

Переложив поводья, он сжал ее руку.

– Вы молодчина, мисс Уилмот.

– О, зовите меня Энн. От фамилий как-то холодно, когда собьешься с дороги.

– Большое спасибо. Меня зовут Джон, по-настоящему – Джолион.

– Джолион – Джон, это хорошо.

– А я всегда любил имя Энн. Подождем, пока взойдет луна, или поедем дальше?

– А она когда взойдет?

– Часов в десять, судя по вчерашнему.

И будет почти полная. Но сейчас только шесть.

– Поедем, пусть лошади сами ищут дорогу.

– Ладно. Только если уж они нас куда-нибудь привезут, так в Колумбию, а это не близко.

Они поехали шагом по узкой дороге. Теперь совсем стемнело. Джон сказал:

– Вам не холодно? Пешком идти теплее. Я поеду вперед. Не отставайте, а то потеряете меня из виду.

Он поехал вперед и скоро спешился, потому что сам замерз. Ни звука нельзя было уловить в нескончаемом лесу, ни проблеска света.

– Вот теперь я озябла, – послышался голос Энн. – Я тоже слезу.

Так они шли с полчаса, ведя лошадей в поводу и чуть не ощупью находя дорогу; вдруг Джон сказал:

– Посмотрите-ка! Что-то вроде поляны! А что там налево чернеется?

– Это курган.

– Только какой, интересно? Тот, что мы видели, или второй, или еще новый?

– Пожалуй, побудем здесь, пока не взойдет луна, а тогда, может быть, разберемся и найдем дорогу.

– Правильно! Тут, наверно, и болота есть.

Я привяжу лошадей и поищем, где укрыться. А холодно!

Он привязал лошадей с подветренной стороны, а когда повернулся, она была рядом с ним.

– Жутко здесь, – сказала она.

– Найдем уютное местечко и сядем.

Он взял ее под руку, и они двинулись в обход кургана.

– Вот, – сказал вдруг Джон, – здесь копали. Здесь не будет ветра. – Он пощупал землю – сухо. – Присядем и поболтаем.

Прислонившись к стенке вырытой ямы, они закурили и сидели бок о бок, прислушиваясь к тишине.

Лошади пофыркивали, тихо переступали, больше не было слышно ни звука. Деревья не шумели – лес был редкий, да и ветер стих, и живого было – только они двое и лошади. Редкие звезды на очень темном небе да чернеющие в темноте стволы сосен – больше они ничего не видели. И еще светящиеся кончики папирос и время от времени – в свете их – лица друг друга.

– Вы, наверно, никогда мне этого не простите, – мрачно сказал Джон.

– Ну что вы! Мне страшно нравится.