Место для нас

«Чему я очень рада», – сказала она тогда. На самом деле, радовалась она, когда ей удавалось остаться наедине с книжкой, а еще лучше – сразу с несколькими книжками, и чтобы ей не мешали собаки, родители, и чтобы Дейзи не приставала.

А отец сказал: «Ну, так это же хорошо, верно?»

Флоренс часто гадала, не было ли ее детство чересчур безопасным. Сейчас, почти в пятьдесят, ей казалось, что надо бы покрепче встать на ноги, ухватиться за жизнь, а та все вернее ускользала от нее, как уходящий поезд.

Маленькая девочка, которая была слишком высокого роста для отвергнутых ухажеров старшей сестры и которой хотелось только читать и смотреть на картины, стала профессором, сотрудником Британского колледжа истории искусств во Флоренции, автором двух монографий и соавтором еще нескольких книг, профессором лондонского Института искусств, иногда участвовала в радиопередачах, а в прошлом году ее пригласили в телешоу Мелвина Брэгга «В наше время». Впрочем, большую часть из того, что она там сказала, вырезали. Когда Флоренс нервничала, она начинала путаться в словах, и зачастую было невозможно уловить ее изначальную точку зрения. Когда она писала в одиночестве своей квартиры или просто размышляла, для нее все было совершенно ясно. Терялась она тогда, когда требовалось говорить вслух и общаться с людьми. Ей было трудно совладать с реальностью.

Когда Флоренс в последний раз побывала в Англии, в июле, ее пригласили на ужин в дом коллеги по Институту Курто, Джима Бакстона.

В годы учебы в Оксфорде Джим был ее бойфрендом и остался добрым, хорошим другом. Он был женат на Амне, профессоре-исламисте из Университетского колледжа в Лондоне. Амна большую часть года проводила в жутко далеких местах типа Ташкента и говорила на шести разных языках. Флоренс, честно говоря, ее побаивалась. Они жили в Ислингтоне, недалеко от центра города, но из-за целого ряда несчастий, включающих разбитые очки и оторвавшуюся подметку, Флоренс приехала поздно и была смущена и растерянна. Когда Джим представил ее остальным гостям, одна из них, известный редактор из издательства «Penguin» по имени Сюзанна, привстала, пожала руку Флоренс и сказала: «О, знаменитая профессор Винтер! Мы слышали вас по радио, вы говорили о Мазаччо.