Ярославль. Сорок тысяч слов о любви

Молодые люди ехали в Москву из Иванова и почему-то позвали с собой и её.

Она и сама не поняла, что произошло тогда, почему она бросила всё: сувениры, бабушку, планы, страхи, стыд и поехала. Бабушке Вера позвонила уже из Москвы. А через пять месяцев Вера вышла замуж. Ей было тогда восемнадцать.

– Неразумное решение… И обычное для такого возраста, – сказал Годунов.

– Столько лет прошло, а всё как вчера. И опять я в Ярославле, и опять с бабушкой.

– И работа по объявлению. Жизнь состоит из повторов.

– Как трамвайный круг?

– Типа того.

– Как ты любишь обобщать. В такой жизни ничего хорошего. Ошибся раз – и будешь ошибаться всю жизнь. Нет, я верю, что есть и прекрасный случай.

– Кто ж тебе запрещает. Верь. Пока не убедишься в обратном.

– Я замёрзла, – Вера облокотилась о перила моста, её глаза были влажноваты. – И есть хочу. Пельмени были отвратительные, если честно.

– Ты знаешь, кто делает лучшие пельмени в этом городе?

– Неужели вожатый Годунов?

– Он самый. И у меня в морозилке прямо сейчас лежат пельмени из свежайшей баранины.

Хочешь, угощу?

Что было дальше, Годунов помнил плохо. Помнил, как дошли до остановки и сели в шестнадцатый автобус, что по дороге он зашёл в магазин и купил ещё выпить. Помнил, как от надкусанных пельменин валил ароматный пар. Помнил, хоть и довольно условно, что Вера в итоге признала красоту той церкви. А потом всё, финальные титры. Тёмный экран.

Дом Романова

Годунов проснулся в своей комнате в коммунальной квартире в переулке Минина.

Было ещё темно. Он лежал, боясь пошевелиться и увидеть рядом с собой Веру. Он не собирался с ней спать, не собирался даже приближаться к этой черте. Но смесь пяти напитков могла сотворить неожиданное.

Годунов пошевелился и понял, что диван разложен. Он никогда его не раскладывал, если спал один. Более того, диван был застелен простынёй. Он прислушался, чтобы услышать дыхание Веры, но услышал только своё. Это ни о чём не говорило, многие женщины спят очень тихо. Осторожно он стал двигать рукой по направлению к стене.

Рука наткнулась на препятствие. Чёрт, чёрт! Может убежать, а там всё как-нибудь само рассосётся? Он ощупал препятствие и понял, что это скомканное одеяло. Сейчас это одеяло казалось горной цепью, за которой лежит неизведанное. Надо было собраться и преодолеть её. Годунов собрался и преодолел. Пустота. Ещё пустота. Стена! На кровати никого не было!

Годунов добрался до выключателя и нажал на тумблер. Комната была пуста. Он огляделся.