Мой роман «Тёмное Пламя» (Книга о книге). Книга первая

И ещё он описал гораздо больше высокоразвитых фашистских цивилизацией, перешедших Порог Роба, чем Иван Ефремов. И не просто перешедших, а вышедших в межзвёздный космос и творящих на других планетах чудовищные преступления.

Самое же главное, на Земле XXIII века невероятно остро стоит проблема генетической катастрофы, человечество на грани необратимого вырождения.

И всё большее влияние набирают опять же фашисты, они называют себя «неогуманисты». У них программа практически идентичная гитлеровской, единственное отличие, она ещё более чудовищна.

И обществу нечего им возразить, человечество действительно вырождается, и скоро этот процесс будет не остановить.

Но возразить нечего обществу. Сергею есть, что возразить. Прямо перед кульминацией событий он возвратился с планеты Элиа, на которую его переместила Ольга. Элиа это уникальный мир, вероятность возникновения которого ничтожно мала, и если бы не Ольга человечество, вероятно, не столкнулось бы с Элией ещё много миллионов лет.

Дело в том, что Элиа находится даже не в другой Галактике или Метагалактике и даже не в другой Вселенной, она находится на другом уровне вселенной.

Кстати, Кузьменко не уточняет на каком – более высоком, чем наш, или более низком, то есть в ядре атома нашей Вселенной, или, напротив, наша вселенная для неё ядро атома. В фантастике, кстати, миры другого уровня вселенной, я, кроме как в «Древе Жизни», встречал ещё, только, один раз, в повести Вивиана Итина «Страна Гонгури».

Кстати, думаю, здесь будет уместен мой отзыв на «Страну Гонгури», она, увы, незаслуженно забыта, а её смело можно назвать советской «Туманностью Андромеды» 20-х годов, ХХ века. Сразу после этого раздела я дам свой отзыв на «Страну Гонгури».

И я далеко не случайно привёл в «Темном Пламени» стихотворение из этой книги:

В снегах певучих жестокой столицы,

Всегда один блуждал я без цели,

С душой перелётной пойманной птицы,

Когда другие на юг улетели.

И был мир жесток, как жестокий холод,

И вились дымы—драконы в лазури.

И скалил зубы безжалостный голод…

А я вспоминал о стране Гонгури.

И всё казалось, что фата—моргана

Все эти зданья и арки пред мною,

Что всё, пред лицом урагана,

Исчезнет внезапно, ставши мечтою.

Здесь не было снов, но тайн было много.

И в безднах духа та нега светила —

Любовь бессмертная мира иного,

Что движет солнце и все светила.

В. Итин, 1917 г.