Тузики и Мурзики

Поход к проститутке – это тоже отношения с противоположным полом. И вынужденное сожительство по инерции – тоже отношения. В моей шкале всё учтено! И десять баллов – это способность, возможность и, главное, вдохновение сделать что-то значимое – в творчестве, в науке или для потомков в целом.

– Было – хобби! – снова хотел уличить его батя.

– И это тоже разные вещи. Коллекционирование, например, хобби, но никак не творчество и уж конечно – не значимое.

– Этой фигней нас 70 лет потчевали! – разочарованно подвел итог Аванесыч.

– В смысле?

– В том смысле, что для потомков мы коммунизм строили, – и представители разных поколений в который раз заспорили о политике. Спанч лениво глотнул из фляжки и совершенно спокойно, без нажима спросил:

– Артур Аванесович, почему вы не допускаете мысли, что люди, верившие, что строят коммунизм, действительно были счастливы?

– Потому что это исключает восьмой пункт – не делать того, что не хочется!

– Но ведь тогда не все были такими, как вы.

Ваше сознание отравлено диссидентской литературой. Кому-то ведь по-настоящему хотелось строить Магнитку, поднимать Целину, прокладывать БАМ. Я бы, например, не задумываясь, поменял свое гнилое время на ваше – меня не спросили, когда Союз распускали.

Серега пустился в пространные рассуждения о том, насколько социалистический строй лучше олигархического, а также о том, насколько 1991 год оказался для судьбы Отечества хуже 1937-го. Лось молча взял у него фляжку и сделал глоток.

«Вот ведь падла! – думал он, глядя на отчима. – На той неделе на кухне о том же спорили, и меня признали круглым идиотом, а когда то же самое говорит наш любимый вундеркинд, то ему в рот смотрят!»

– Вы сами подумайте: от сталинских чисток страна не развалилась. Наоборот, устранение кровожадных чекистов, злоупотреблявших своей властью, отчасти утешило репрессированных, но главное – позволило выдвинуться людям новой формации, уже насквозь советским. Конечно, были невинные жертвы.

Но к 60-м годам, когда расцвело т.н. «диссидентство», всё устоялось, и почти всё, о чем мечтали в 1917 году, было достигнуто – относительное благополучие и равные возможности для всех. И желание свергнуть «кровавый режим» ценой развала страны ничем не оправдано. Развал обесценил все те жертвы, которые народ принес в годы становления советского строя – они были принесены во имя абсолютных ценностей, таких, как социальная справедливость.