Как закалялась жесть

Низкорослый крепыш с бычьей шеей – в одних носках. Носки черные, длинные, почти до колен. На редкость волосатый дядечка. Пристегнут к каталке четырьмя ремнями. Лежит неподвижно, глаза закрыты.

Эвглена плюхается на свободную койку и произносит совершенно неожиданное для нее слово:

– Блин…

– Наш друг под наркозом? – интересуюсь.

– Какой наркоз?! – вспыхивает она. – Вазой его по башке долбанула!

И правда, стриженая голова строптивого любовника повреждена. Из темени сочится кровь, постепенно спекаясь в темно-вишневую лепешечку.

И ваза пострадала. Уж не китайская ли, которой Купчиха так гордилась?

– Из захвата ногу вырвал, и давай лягаться, – жалуется она. – Просто бешеный. Оба шприца у меня из руки выбил.

– Неблагодарный.

– Ой, только твоих острот не хватало!

– Сотрясение мозга, – констатирую я. – Черепно-мозговая травма. Вам, девочки, на это, конечно, наплевать, но неужели вы собираетесь в таком состоянии его оперировать?

– Утром решу. Кстати, насчет наркоза… – Она встает.

 – Тетя Тома, пойдем, поможешь.

Женщины уходят.

И в ту же секунду будущий «товар» открывает глаза.

– Меня зовут капитан Тугашев. Я все слышу.

– Все слышу, а сказать не могу, – сочувствую я.

– Вы так шутите, да? Я сотрудник МУРа. Развяжите меня, быстро.

Он силится повернуть раненую голову и посмотреть в мою сторону.

– У тебя есть имя, капитан Тугашев?

– Роман.

– Ты на задании?

– Я всю жизнь на задании. Развязывай, ё-моё!

– Видишь ли, Рома, я не могу выполнить твою просьбу, потому что пока я буду до тебя добираться, девочки уже вернутся.

Я не успею даже одну твою руку освободить. Так что если ты не на задании, а пришел сюда клубнички отведать, то плохи наши с тобой дела.

Наконец он увидел меня – в полный, как говорится, рост. Лицо его застывает.

– Попробуй зубами… – вымучивает он. – Рукой – и зубами…

Тетя Тома вносит снаряженную капельницу. Следом – Эвглена со шприцем.

– Держи его руку, – командует Эвглена. Затем – горе-любовнику: – Не дергайся, дурак! Иглу сломаю!

– Ты еще не знаешь Рому Тугашева, сука! – хрипит тот.

 – Ты, сука, меня еще узнаешь!

– Конечно, конечно, – воркует она, метя пленнику в локтевую вену.

С третьего-четвертого раза Эвглена попадает, куда надо.

– Передай… – говорит капитан слабеющим голосом. – Позвони драматургу… Пиши номер…

Все, спит. Заснул «на острие иглы». Сомбревин действует практически мгновенно, а ему для разгона вкатили, как видно, сомбревин.