Как закалялась жесть

На его счастье, он пока не знал о том, что лишился второй почки, – как и о том, что обе руки ампутированы до локтей. Узнает, когда проснется.

Затем Алика подключили к «искусственной почке» (через катетер, введенный в подключичную вену). Эту процедуру опять же выполнила Елена, а мать придирчиво наблюдала. Еще один катетер, введенный через бедренную вену в паховую, позволил поставить капельницу. Только после этого голый огрызок был наконец закрыт простыней, а бригада врачей смогла расслабиться. Пациент будет жить… недолго, но все же.

Эвглена Теодоровна окинула палату хозяйским глазом. Саврасов сидел на полу возле двери в подсобку, уцепившись своей жуткой пятерней за дверную ручку; тетя Тома не соизволила выглянуть. Вид пустых кроватей вызывал раздражение, смешанное с тревогой, однако давать волю чувствам было нельзя. Наступил сложный период, это да. Не в первый раз. Вытерпим, и не такое в жизни бывало… Эвглена Теодоровна улыбнулась Елене:

– Хорошо поработала, друг мой.

Присядь, отдохни. Я полагаю, просить тебя заняться операционной – просто нечестно.

Она шагнула к подсобке. Увидела тумбочку, увидела шпроты, стаканы…

– Пьяница чертова! – закричала она. – Ведь, кажется, опохмелялась уже! Мало?

– Это я ее уговорил, – сказал Саврасов. – Покойника помянуть – святое дело.

– Ой, только не надо в благородство играть! Все кругом, понимаешь, благородные, одна я у вас – неизвестно кто… Марш вниз, на кухню! – приказала она тете Томе.

 – Пообедай и возвращайся. Приведешь операционную в порядок. Подожди! Захвати пару контейнеров, поможешь отнести ко мне в кабинет.

Контейнеры лежали на той же каталке, на которой привезли пациента, только внизу, на полке. Их было пять штук. Тщательно закрытые, готовые для передачи клиентам. В одном – почка, в четырех – фрагменты конечностей.

– А ты, – мать обняла Елену за талию, – побудь пока тут, чудо мое. Последи за состоянием молодого человека. Хватит нам материал терять.

Эвглена Теодоровна взяла три контейнера, тетя Тома – два. Женщины удалились. Елена бросила в бак фартук, испачканный кровью, затем подтащила стул к капельнице и села.

– Конвейер заработал, – подал голос Саврасов. – Надо же. Быстро она подсуетилась. Я был уверен, что эта история выбьет ее дня на два, на три.

Почему «ОНА»? – подумала Елена. Почему – «ЕЕ»?.. Прозвучавшая реплика, несмотря на внешнюю безобидность, больно резанула слух.