Как закалялась жесть

Он не услышал, что дверь пришла в движение – из-за посудомоечной машины: шума от которой не больше, чем от стиральной, но все-таки – звуковая завеса… Елена застыла.

Облом.

Она быстро огляделась. Многочисленные баночки с сухими травами были уже убраны. Стеклянные вазы с водой, похожие по форме на коньячные бокалы, стояли на подоконнике, поближе к свету. В них тоже были травы, только живые, срезанные, которые повар приносил из частной оранжереи (принадлежавшей, естественно, очередному китайцу); эти растения хранились не более двух суток.

Короче, чистота и порядок.

Можно тихонько исчезать, пока не засекли. Обыскивать кухню при наличии в ней хозяина – как-то неприлично…

Цель, с которой Елена пришла сюда, была не вполне обычна. Она собиралась взять образцы тех якобы безобидных травок и корешков, которые Сергей клал в соусы и приправы. Образцы были нужны, чтобы затем отдать их одному знающему человеку… Вадиму, кому же еще. Мать не знает о существовании Вадима. Она о многом не знает, и в этом – наше преимущество.

Одноклеточная, блин… Елена скривилась. То обстоятельство, что мать доверяет господину Лю, своему холую, больше, чем родной дочери, очень ее задело! А еще Елену зацепили слова Саврасова – мол, китаец над тобой смеется… и правда ведь смеется, пусть и виду не подает! Реальные слова!.. И вспомнилось ей, что любой хороший китайский повар обязательно владеет секретами блюд, которые оказывают психотропное действие. У них, у узкоглазых, издревле трансовые штучки в ходу. И стала юная разведчица ловить момент, когда можно пробраться в тыл врага…

Зачем доверенному слуге использовать психотропную кухню? Чтобы негласно и незаметно управлять – либо в личных интересах, либо по приказу чьему-то. Но, в общем, его мотивы – это второй вопрос. Сначала надо доказать сам факт. И если бы выяснилось, что в аккуратных баночках и вазочках хранится хоть один природный атарактик, то бишь дрянь, снижающая критику и подавляющая волю, вот тогда бы мы посмотрели, кто над кем посмеется…

Ладно, подумала Елена.

В другой раз приду. Лучше всего – ночью, когда китаец спит… если он по ночам спит, конечно.

Наверное, так же рассуждал и тот, кто украл столовые ножи.

Она уж почти закрыла дверь, как вдруг обратила внимание на то, чем, собственно, господин Лю занимается. Коровья туша висела на уровне человеческого роста. А в руках у китайца были палочки, которыми тот накладывал еду, которые использовал вместо вилок и ложек.