Как закалялась жесть

Взбешенный дож распекал потерявшую голову дочь:

…Что себе ты позволяешь?!

Ах, ты дура! Ах, ты шлюха!

С Казановой загуляла,

ты – дрянная потаскуха!

Ох-ха-а-а…

Ох-ха-а-а…

Ох-ха-ха, ха-ха, ха-ха…

Елена наклонилась к самому уху Бориса:

– Пошлятина. I’m so indignant, I can’t find any words. I’m going to look for.[14 - От возмущения не нахожу слов. Пойду искать (англ.).]

Тот встрепенулся.

– Подождите! Вы куда? – забыв про свой английский.

– Куда – куда?! Мочевой пузырь освободить.

Драгоценнее мочевого пузыря у девочки ничего нет, ты сам слышал. Я бы дополнила этот список прямой кишкой. Насчет кишки намек понятен?

– Ну, не знаю, Эва Теодоровна просила…

– Вот тебе моя сумочка, – зашипела Елена. – Залезь в нее и оставь себе. Нет, ты залезь! Там все мои деньги, кредитка, мобильник, ученический билет, паспорт. Куда, по-твоему, я без этого денусь? Мягкую бумажку с собой не беру, думаю, в туалете найдется.

– Я с вами, – сказал Борис. Даже попу от кресла оторвал, скотина.

– Может, вы меня до толчка проводите? Подите, пожалуйста, на фиг, Борис Борисович!

Это было сыграно вполне убедительно. Соседи начали коситься. Елена вышла, а гувернер остался сидеть, тупо глядя в пространство.

Вряд ли он обратил внимание на то, что крайнюю ложу бенуара тут же покинул долговязый, коротко стриженый парень.

32.

Встретились, где договаривались – в боковом фойе с противоположной стороны от сцены. Подальше от глаз ревнивого гувернера. Фойе было просторным и пустым.

Елена хотела сесть на диванчик, но Вадим, облапив ее длинными руками, полез целоваться. Разумеется, она была не против, и некоторое время они стояли, слившись в одно целое. Он расстегнул ей пуговицу на брючках и залез в трусы, – разумеется, она была не против. Кто-то вышел из буфета, кто-то вошел – им было плевать. Наконец она опомнилась:

– Стоп, снято!

– Соскучился, бля, – виновато сказал он, убирая руку.

Это Елена понимала. Ощущала нечто похожее. Застегнулась и сказала:

– Я вот для чего тебя вызвала…

– Зайдем, – предложил Вадим и, продолжая держать ее за талию, увлек в буфет.

– Пирожное? – спросил он, показав на подносы. – Бутерброд с икрой?

– Нам долго нельзя, гувернер пойдет искать.

– «Хуйвернем», – пошутил он и сам же засмеялся.

– Представляешь, Борька был готов меня возле толчка караулить.

– Забей.

– Девушкам говорят «отсоси».

– Так то девушкам… Заказываем чего-нибудь?

– Ну, хорошо.