Истории из Кенигсберга. Кенигсберг, которого больше нет, но в нем живут люди

Во что она была одета, он тоже не знал, но надеялся, что это было его любимое голубое платье с кружевами, которое он сам притащил ей в подвал из Евиного шкафа, и которое он втихаря от отца стирал, и снова возвращал ей.

Стоял август 1948 года, уже почти год остатки немецкого населения переселялись в Германию, было очень, для Восточной Пруссии, тепло, около 25 градусов, поэтому толпа переселенцев была не серой или черной, а наоборот, разноцветной, одетой в летнюю одежду. Вдруг ему показалось, что он увидел платье.

– Ева, Ева – крикнул он, и несколько солдат обернулись на его крик и двое даже навели автоматы на него. – Молчи, идиот – снова зашипел отец, – угомонись уже.

Однако, крик Егора сработал, он увидел девушку в голубом платье, которая подняла руку, и помахала ему. Она была довольно высокой, и рука была хорошо видна Егору. Видна она была и солдатам, охранявшим толпу немцев.

– Ну что, парень, сказал лейтенант, – заберем ее? Отправим в лагерь, следом тебя, там может и встретитесь, нравится идея?

– Да ладно тебе, лейтенант, – примирительно сказал Иван, – Сам же молодой, не любил что ли? Оставь пацана в покое.

– Какое любил… Ответил лейтенант. – Призвали в 43-м, в 18 лет, когда я там любить мог? Вот отгрузим этот человеческий мусор, и поеду домой, на дембель, любить.

Егор стоял, и вспоминал, как два года назад, он первый раз гулял с Евой, брал ее за руку, рассказывал о своей жизни и, ни слова не понимая по-немецки, слушал ее рассказ о прежней жизни.

– Гулять пойдёшь? Spazieren? – спросил Егор немецкую девочку. Та отвернула испачканное лицо, и жестом изобразила умывание. – Сейчас! Обрадовался парень, – Принесу! Он побежал в квартиру на 3 этаж, где ещё недавно жила Ева с мамой и собакой Мартой. Набрал в ковшик тёплой воды, и, подумав, пошёл в комнату с зелёной печкой, где стоял громадный платяной шкаф с одеждой, которую немки не стали брать с собой в подвал. Он потоптался перед открытой дверью и выбрал голубое, в цвет глаз Евы, платье, с белыми оборками, очень, на его взгляд, нарядное.

Ева, при виде платья, снова собралась заплакать, но Егор сказал: всё, не реви, одевайся, я тебя там подожду. Девочка не поняла фразу, но уловила смысл, что её сейчас в этом красивом платье поведут гулять, и она снова увидит свой двор, где она гуляла с рождения, и который почти не поменялся с того довоенного времени, но поменялись люди, которые жили теперь здесь.