Обострение памяти. Рассказы

Рассказав о фотоаппарате, притащил из сарая и саму камеру. Илья Лаврентьевич подивился, погладил по голове смышленого отпрыска и дал денег на фотографические пластинки.

И фотографии у пацанов получились! Обе семьи – и Ефимовых, и Домрачёвых – охотно позировали, а потом рассматривали снимки, споря, где кто стоит. Изображения не отличались четкостью, но, если присмотреться, можно было себя узнать. Вскоре, однако, долгий процесс фотосъемки всем надоел, кроме Генки. Он хвостом ходил за мамой, сестрами, братом и ныл:

– Мам, ну подожди минутку, давай я тебя сфотографирую.

– Погоди, сыночек, у меня пирог в печке, недосуг мне.

– Тося, давай я тебя сниму под яблонькой, знаешь, как красиво получится!

– Отвяжись, Генка, у меня завтра экзамен по бухучету.

– Нюсенька, у тебя платье такое красивое! Давай я тебя сфотографирую в нем на память!

Сестра, собравшаяся на гулянье в городской сад, отмахнулась:

– Ну тебя, Генка, на твоей фотографии все равно не разберешь, где я, а где дерево.

– Нюсь, я же его усовершенствовал, теперь фотография хорошая получится, вот увидишь! Я тебе и рамочку для нее сделаю, на стенку повесишь! Ты такая красивая сегодня!

Сестра клюнула на лесть.

– Ладно, давай, снимай, только быстрее, меня ждут.

Генка засуетился вокруг фотокамеры.

– Ты вот туда встань, чтобы солнышко на тебя падало. Да столбом-то не стой! Позу прими, чтоб как на открытке.

Нюся перекинула косу вперед, повернула плечико, отставила ножку.

– Снимай скорее, а то вон уже духовой оркестр заиграл в парке.

Фото действительно получилось на редкость удачным. Генка выпилил для него резную рамочку и оно долго украшало уголок сестры.

Но больше денег на фотопластинки мальчишкам никто не давал, и камера пылилась без дела в сарае.

А теперь новая затея заняла их умы. Сидя с удочками на берегу, ребята обсуждали, как же смастерить этот самый патефон.

Колька пошел по бережку собирать ветки для костерка.

– Эй, Генка, смотри, что я нашел, – воскликнул он, ковыряя ногой глину.

Ребята склонились над ямкой, из которой торчала грязная цепочка. Откопали всю цепь, она оказалась длиной с ладонь.

– Кажись, медная. От ходиков, наверное.

– Не… от часов, что на пузе носят. А вдруг золотая?! А вдруг тут клад зарыт!

Но сколько не рылись ребята на берегу, больше ничего не нашли.

На следующий день, робея и подталкивая друг друга, друзья зашли в ювелирную лавку. Дверь на всякий случай оставили открытой.