Обострение памяти. Рассказы

– Ну, и из чего мы будем делать этот твой патефон? – скептически поджав губы, продолжил Колька разговор.

– Сам ящик сколотим из фанеры. Главное, чтобы внутри гладко всё было. Возьмем у отца лак, он не заругает. Рупор из картона склеим, он там внутри будет, в ящике.

– А диск, на котором пластинка крутится, где возьмем? Он же круглый и ровный должен быть.

– Ну… возьмем у матери из кадушки с капустой, она его под гнет подкладывает. А что? Отмоем, дырку в центре просверлим, бархатным лоскутом оклеим, чем не патефонный диск?

– А как он будет вертеться? Там же механизм какой-то должен быть, ручка сбоку торчит…

– Да… там пружина должна быть… А мы знаешь что? Катушку с ниткой туда поставим и диск к ней приклеим.

За нитку тянешь, катушка диск вертит.

– А вот эта головка с иголкой, которая по пластинке едет и играет? Ее из чего смастерим?

– Да… это не смастеришь… патефонные иглы, мембрану, пластинку, это всё придется купить.

– Купить, купить… а деньги где возьмем?

– У отца опять придется попросить.

Дал же он нам денег на фотографические пластины для нашего фотоаппарата.

Недавно друзья сами смастерили настоящий фотоаппарат. Рядом с Верхне-торговой площадью открылась фотография Ершова, в витрине которой красовалась большая фотокамера в обрамлении изображений всяких дамочек. Ребята подолгу крутились возле этой витрины, осмелев, заходили внутрь, наблюдая за действом фотографа. Тот сначала гонял настырных мальчишек, потом стал пускать, давать мелкие поручения: сбегать за газетой, протереть с улицы витрину.

Узнав, что их интересует устройство фотокамеры, объяснил и показал как это работает. Ребята тут же принялись мастерить свою камеру-обскуру. Сколотили ящик, выкрасили его изнутри и снаружи черной краской. Объектив смастерили из картона, вклеив внутрь линзу из отцовской лупы. Он потом ещё долго эту лупу искал. В ход пошли зеркальце сестры и черный клеенчатый фартук отца. Треногу соорудили из заостренных жердей, скрепленных обрезками кожаного ремня. Ох и влетело им потом за этот ремень от старшего брата! Оставалось дело за малым – за фотографическими пластинками.

Субботним вечером Генкин отец, Илья Лаврентьевич, после семейного ужина, к которому жена по традиции подала графинчик домашней наливки, вышел на крыльцо, свернул самокрутку со своим табаком-самосадом, с чувством затянулся и присел на ступеньку, наслаждаясь теплым майским вечером и предвкушением воскресенья. Тут-то и подсел к нему хитрый Генка.