О чём думают медведи. Роман

Проблема была в том, что эти звуковые атаки шли по нарастающей: двух-трех рабочих с электрическим инструментом на все здание было достаточно, чтобы голоса и механические звуки, сливаясь в пронзительное созвучие, так поражали барабанные перепонки, что человек то дело выпадал из происходящего, – лишался рассудка. Вестибюли с такими свойствами могли быть специально заказаны санитарной службой, чтобы во время ожидания и оформления документов сознание пациентов было затуманено и ни у кого из них не возникло бы ни малейшего желания постоять за себя.

К счастью, из этого какофонического пространства мы по такой же узкой лестнице цвета замызганного лаборантского халата переместились на крышу здания.

А через пять минут Беляев уже стоял, перегнувшись правым боком через перила, в каком-то антикварном мотоциклетном шлеме, в серой кожаной потертой куртке, которые проворно извлек из рюкзака. Ветер лупил его по бокам и голове с такой силой, что его раскачивало. А я не отпускал ручку двери шахты, ведущей на крышу.

Орать было бесполезно, ветер сразу сносил с открытой площадки любые звуки: и визг несмазанных петель, и человеческие вопли.

Он покачал головой, давая понять, что не может ничего разглядеть под таким углом, и еще сильнее перегнулся через перила, продолжая держать руки в карманах. Я неподвижно следил за его эквилибристикой и мысленно транслировал ему пожелание, чтобы он хотя бы одной рукой ухватился за железную перекладину.

Кажется, и до него наконец дошло, как он рискует: Беляев достал из карманов руки, медленно опустился на колени, держась за перила, и двинулся в мою сторону на четвереньках, при этом он пытался мне что-то прокричать.

Я смог его расслышать, только когда он ухватился за ручку тамбурной двери со своей стороны и резко притянул ее к себе:

– Тебе придется подержать меня за ноги. Там что-то есть, но я не могу из-за ограждения ничего разглядеть.

– Я не буду тебя держать.

Если хочешь повисеть вниз головой, найди веревку для страховки, – прокричал я.

Он только отмахнулся и на четвереньках пополз назад.

Я решил его бросить, а еще закрыть дверь на лестницу и чем-нибудь подпереть. И со злости на него я хлопнул дверью с такой яростью, что ветер не успел унести звук резкого удара обшитого железом дверного полотна об отчаянно затрещавший деревянный косяк. Этот грохот похожий на взрыв еще больше воодушевил Беляева.