О чём думают медведи. Роман

Хотя мне не стоило в это вовлекаться – на сто процентов его ненормальную линию поведения придумал я и адекватней было бы просто спокойно наблюдать за происходящим со стороны. Но, глядя на бешеный запал горе-альпиниста, мне захотелось вступить с ним в состязание. Застывший на четвереньках Беляев, словно пес, увлекающий за собой хозяина, кивнул мне с довольным видом, и я, чертыхаясь, последовал за ним в полный рост.

То, что было дальше, мне предстояло с содроганием вспоминать до конца своих дней или даже после: наш бесстрашный экспериментатор перемахнул через ограждение, держась за перила, уселся боком на узкий выступ, отмерил взглядом двадцать метров свободного падения до стеклянного навеса над входом в здание, поджал ноги под себя и, кивнув мне, начал пропихивать ступни между металлическими прутьями.

Когда я одеревенелыми руками обхватил его за голени, он сделал рывок назад и опрокинулся вниз головой, затылком к стене, так что я сразу впечатался лбом в прохладную ребристую перекладину. Беляев подергал плечами, потряс кистями рук, как гимнаст перед тем, как с налету вцепиться в перекладину, изогнулся, перебирая локтями, и с хрустом сминаемого мотоциклетного шлема уперся в стену головой.

У меня мелькнула мысль, что если Беляев действительно разглядит «аномальную заплатку» и сообразит, что она такое, то выгоднее будет его отпустить. Как раз во время таких коротких, наскоро подготовленных экспедиционных вылазок случались грустные происшествия с наладчиками и полевыми лаборантами.

Несчастный случай с Беляевым, склонным к показному безрассудству, не сильно удивил бы комиссию по безопасности. Но эти исходные не избавил бы лабораторию от подробного изматывающего расследования.

– Там ничего нет, абсолютно чистые окна и стены, – ясно услышал я его голос, хотя он не выкрикнул это, а сказал своим обычным спокойным, как из пластиковой бочки, баритоном.

Удивительное дело: ветер стих до полного штиля, на крышу снизошли покой и безмолвие. Я без усилий втащил атлетически сложенного Беляева на покатый уступ, на котором еще минуту назад с трудом можно было стоять, и помог ему перелезть через ограждение, оказавшееся довольно хлипким и свободно шатающимся из стороны в сторону.

Это стало заметно лишь в момент, когда опасность миновала и пребывание на крыше сделалось приятным и безмятежным, так что не хотелось ее покидать.

– Только зря карабкались сюда, – проговорил он, глядя мимо на меня.

Возможно, пятну что-то помешало показаться.