Аргентина

Холодный пот прошиб его, выступил испариной на лбу и тонкой струйкой побежал между лопаток по спине.

Людмила, закрыв глаза, от бессилия, обреченности и невозможности растерзать на куски человека, сломавшего ее жизнь, отнявшего ребенка, зарыдала, не пытаясь больше подняться. Слезы катились из ее глаз. Она то всхлипывала, то, раскачивая головой из стороны в сторону, кричала в надрыве, срывая голосовые связки, сквозь кляп одно слово: «Не-е-т! Не-е-т! Не-е-т! Не-е-т!»

Бугор попятился от нее и остановился, упершись спиной в противоположную стену.

Он лихорадочно соображал: «Оставлять ее нельзя. Теперь она меня опознает в два счета! Нельзя! Нельзя! Вот сука!»

Хуан лежал у дверей. Бугор посмотрел на него, подбросил в руке найденный пистолет, словно взвешивая его значимость, затем подобрал с пола выроненный из рук пакет с деньгами, прошел на кухню и устало сел на стул.

Решение пришло само собой, когда он немного успокоился, допив остатки водки, закурив сигарету. Работая в перчатках, он не боялся, что оставит свои отпечатки в этом доме на посуде и тем более на оружии.

Для полиции важно будет  – кто стрелял из этого пистолета!

Слабый стон опять раздался из прихожей. Людмила, уже обессиленная, находилась на грани потери сознания.

«Нет! Ее нельзя оставлять! Русская баба, точно, и в горящую избу войдет. Она ж с меня потом, с живого, шкуру сдерет!» Ему все еще было не по себе. Его опять передернуло при воспоминании о ее пронзительном, леденящем душу взгляде. «Вот сука! Ведьма! Все! Пора с этим кончать!»

Он жадно сделал последнюю затяжку, бросил сигарету в кухонную мойку, встал.

Открыв смеситель, Бугор налил полный стакан холодной воды, вышел в прихожую и выплеснул в лицо лежащего Хуана. От холодной воды тот вздрогнул. Дополнительные две легкие пощечины окончательно привели его в чувство.

– Стенд ап, май френд! Ком! – он помог ему подняться. – Иди, умойся, что ли? Абориген хренов!  – он легко подтолкнул его по направлению к кухне. Пошатываясь и придерживаясь за стену, Хуан прошел на кухню, открыл холодную воду и жадно припал к никелированному крану.

Дождавшись, когда Хуан придет в себя, еще раз утвердившись в принятом решении, Бугор снова зашел в комнату Людмилы. Схватив с кровати две подушки и вернувшись обратно к дверному проему кухни, он громко позвал напарника:

– Хуан, держи!  – он протянул пистолет подошедшему аргентинцу, вытирающему мокрый рот тыльной стороной забинтованной ладони, одновременно подав и обе подушки.