Аргентина

Следом указал на сидящую в кресле Людмилу.

Перебинтованной рукой Хуан передернул затвор и, обернувшись, посмотрел на Бугра, сделав движение пистолетом в сторону жертвы, как бы еще раз уточняя серьезность его намерений. Бугор молча кивнул и скрестил руки, что означало: «Все! Конец!»

Хуан подошел вплотную к креслу. Взяв одну подушку, он прижал ее к груди Людмилы дулом пистолета. Продавив наполовину толщину податливого пуха, ствол «берса» утонул в складках ткани почти до взведенного курка. Сжатой в пятерне второй подушкой аргентинец прикрыл сверху руку, держащую оружие, и с появившейся на лице гримасой дьявольской улыбки хладнокровно всадил обреченной жертве две пули в сердце.

Звуки выстрелов поглотились толщиной подушек, лишь слегка потревожив металлическим лязгом затвора затихшее до этого пространство прихожей. Отразившись от поверхности стекол, зажатых в переплеты оконных рам, два звука один за другим растворились внутри дома, не вылетев наружу в ночное небо, не встревожив спящие окрестные улицы.

Хуан выпрямился и, отбросив верхнюю подушку в сторону, посмотрел на Бугра, как бы спрашивая: «Так пойдет?» Комната наполнилась белесым пороховым дымом. Ни один мускул не дрогнул на лице потомка ацтеков. Для него это была обычная работа, за которую ему хорошо платили. Хуан привычным жестом сунул пистолет за пояс брюк, за спину, но, стукнув стволом об уже находящуюся там «беретту», протянул оружие напарнику. Вернувшись на кухню, он достал из кармана обломок сигары и начал привычно его раскуривать, добавляя белый табачный дым к растворяющемуся в воздухе пороховому запаху.

Вид пустой бутылки водки вызвал у него моментальное раздражение. Здоровой рукой он смахнул ее со стола. Отлетев в холодильник, бутылка разбилась, осыпавшись на пол осколками стекла и уцелевшим горлышком с острыми рваными краями.

Тем временем Бугор зашел в комнату Людмилы. Присев к опрокинутому системному блоку компьютера, он положил пистолет внутрь металлической коробки, предварительно засунув его в кобуру.

Подобрав отвертку, провозившись с поиском разбросанных винтов, он все же тщательно закрепил крышку и установил блок на прежнее место, под стол. Валявшуюся на полу икону Божьей Матери он поднял и поставил на полку, не забыв на выходе из комнаты широко и медленно перекреститься. Войдя в прихожую, Бугор сорвал с вешалки светлый женский плащ и набросил его сверху на окровавленную голову жертвы.