Поэты и революция

Отвечая себе

на тревожном и свежем рассвете,

выбираешь дорогу,

которой по жизни пойдёшь.

И не зря молодым

Революция двери открыла,

за собой позвала,

новый мир утверждая в борьбе!

И сказал Николай:

– От свиного копчёного рыла

ухожу. О другой, настоящей мечтаю судьбе.

Злобно выла родня:

– Мы таких дураков не видали!

Ты без нас пропадёшь,

мы тебе не поможем, стервец!..

К старой маленькой ТЭЦ

прихожу на Обводном канале.

Сорок лет.

Это – жизнь.

Сорок лет здесь работал отец.

И когда я стоял

у открытой отцовской могилы,

и когда застучали

промёрзшие комья земли,

как священный завет,

как прилив несгибаемой силы,

честь и воля отца

навсегда в моё сердце вошли.

Есть великий закон:

в человеке главенствует совесть.

Не о брюхе пекись —

к настоящей тянись красоте.

И живи для людей,

об одном лишь всегда беспокоясь —

сохранить своё имя

и совесть свою

в чистоте!.

Дед

Мне дед по фотографиям знаком:

Спокойный взгляд, рука в бороздьях жил.

Был из крестьян, простым истопником

При Смольном институте он служил.

Что знал в своей нелёгкой жизни дед?

Умел бедой перетужить беду.

Но был Октябрь его рукой согрет

В семнадцатом, потрясшем мир, году.

О том высоко думается мне.

Но и сейчас кирпичный старый дом

Стоит на Петроградской стороне.

Здесь умер дед. Зимой. В сорок втором.

Судьбою человеческой велик,

В Победу веря свято и светло,

От холода он умер, истопник,

Отдавший Революции тепло.

Людмила Гарни

Старая Русса на старых открытках

Татьяне Громовой

Бьют минеральные воды фонтанами,

Брызжут целебными струйками рваными.

И Губернаторский дом, где вчерашнее

Спряталось Время за древними башнями.

Вдоль по аллее цветущей жасминовой

Шествуют дамы с глазами счастливыми.

Дом театральный с резьбой по карнизу

Люди, готовые к фото-сюрпризу

Щёки актёров-любовников выбриты,

Шляпы актрис, горностаем подбитые,

И капельмейстер сияет в ротонде,

И меценат бородатый в бомонде…

Стен монастырских целёхоньки зубчики,

Дети в матросках и в складочку юбочки,

В низкой коляске с «колёсами мельниц»

Спит безмятежно щекастый младенец.