Поэты и революция

Перебираю открытки я бережно,

Где ты, эпоха, далёкая, прежняя?

Старая Русса…

Ей не изменяться бы!

Год на открытках помечен…

Семнадцатый…

Валентин Голубев

* * *

Храмов и святынь не пожалев,

Взвихрив гарь в просторище великом,

Каиновы дети, ошалев,

Будут упиваться русским лихом.

Путь, мостя костьми до зимних руд,

Чтоб добыть для домен адских пищу,

Даже с нищих подать соберут,

Выживших сочтут и перепишут.

По юдолям дьявольских утех

Ложь, как лошадь, проведут хромую,

Мучеников царственных и тех

Злом ошеломят и ошельмуют.

Может быть, весь этот бесприют

Принесла, упав, звезда Галлея?

И мальчишке ноги перебьют,

Праведной души не одолея.

Даже в безысходстве выход есть!

В святотатстве жительствовать тошно.

И взошли священники на Крест

Первыми, как пастырям и должно.

Те года, – потомок, не робей, —

Лишь в душе аукнутся-вернутся,

Памятку оставят по себе —

Мёртвые в гробах перевернутся.

Антихрист

Господь ещё, должно быть, с нами

Среди кровавых смут и торга,

Когда поправших божье знамя

Земля и мёртвыми отторгла.

Звезда над площадью – как выстрел,

И там, где стяг из крови соткан,

Не погребён, лежит антихрист

В избушке каменной без окон.

* * *

Лишь за то, что мы крещёные,

По законам божьим жили,

Нам удавочки кручёные

Заготовят в псовом мыле.

Казнь страшна не пыткой вычурной,

Не топорной смертью близкой,

Жалко, батюшка нас вычеркнет

Из своих заздравных списков.

Снеговой водой обмытые,

На полу лежим бетонном.

Притомились наши мытари,

В уголочке курят томно.

Мы уходим в небо.

– Вот они! —

Закричат псари вдогонку.

И по следу псы да вороны —

Наш эскорт до алой кромки.

Я не плачу, мне не плачется —

Запою у края тверди.

Исполать тебе, палачество,

За моё презренье к смерти.

Память

Мы лежим в земле.

Жнивьё

По краям погоста.

Помню: словно вороньё,

На селе матросы.

До утра рядил ревком,

Утром за обозы

Нас поставили рядком —

Битых, божьих, босых.

Треск от выстрела, другой…

Вразнобой, не скупо.

Покачнулся голубой

Церкви нашей купол.

Полон алою слюной

Рот, и привкус солон…

Прокатилось шестерней

Времечко по сёлам.

* * *

В России снова Бог распят,

Лесину выбрали сырую.

То гегемон, то супостат,

Сменив друг друга, озоруют.

Другими стать не сможем мы.