Запрети меня

Меня это не слабо злило, я стал фашистом и хотел разрушить все это, Гоша, кажется, тоже. Таких, как мы, было много, и для начала мы избивали друг друга, запинывая в кровь другого дрочилу, особенно если он из другой страны. Сломать парню ребра или выстрелить в лицо из пневмата – для этого было нужно только одно, точнее, для этого вообще ничего не было нужно. Просто здорово, когда он лежит в крови, а ты идешь домой. Я видел такие травмы, как розочка от пивной бутылки, воткнутая в область глаза, и четырех реальных трупов, которых в пакетах выносили из соседнего дома в результате встречи бывших одноклассников, где один из них, узнал, что его жена, перед тем как выйти замуж, вела достаточно обширный поиск будущего супруга.

Это было место бесконечной, кровавой карусели – «пацанских» поступков, и лететь вниз с этой карусели было довольно больно, поэтому ты или обзаводился привычкой изображать из себя конченного в своей жестокости психа, или наблюдал, как это делают другие, но именно для тебя. Правда, многим этого и изображать не приходилось, а было настолько органично их природе, что даже школьные психологи сообщали всему классу, что тот или иной человек способен на убийство. Абсолютная норма для классов коррекции, в которых учились почти все мои друзья. Нередко случалось так, что я и сам лежал в крови, и эти женщины с порнокарт, уже поселившиеся в моем сознании, в такие моменты не смотрели мне в глаза. Они отдалялись, теряли объем, реальные очертания и переставали оживать в воображении, снова становясь всего лишь задроченными бумажками.

Временами Гоше уже с утра приходила в голову какая-нибудь сомнительная идея, внезапно выпадающая из общей концепции. В тот день, когда я, как обычно, чистил свои ботинки, он предложил нечто новое:

– Поехали на MTV

– Что?

– В массовку, нам ничего не заплатят, зато мы увидим все изнутри.

И мы поехали. Это было достаточно далеко от нашей станции метро. Мир нашего района был компактен и жесток, пока поезд летел по тоннелю в сторону кольцевой, я четко ощущал переход границы.

«Станция метро “Ноябрьская”», – прозвучал электрический голос в вагоне. Мы с Гошей посмотрели друг на друга так, словно это совсем не страшно. Когда мы подъехали к павильону, где происходила запись, там уже стояла толпа малолеток туповатого вида, в основном прыщавых девочек-подростков. Мы немного попялились на них с другой стороны улицы, а затем все же пересекли дорогу и, распихав всех, встали в самое начало очереди.