На все времена

Лишь радостных людей веселье

Катилось к месту, где он был,

Или народа новоселье

И молодой задорный пыл

В селе блуждали – он покорно

И удивительно проворно

То место чудом покидал.

А там уже с тоской бежал

В вековый лес, где великаны,

Спокойствием возвысив станы,

Стояли. Там он засыпал.

Когда ж старухи голос нервный

Его винил в пустых делах,

То старика карман безмерный

Служил защитой. Как в стенах,

Он там скрывался и, печальный,

Взирал сквозь ткань на Мир большой,

И вздох груди многострадальной

Стеснял неразвитой рукой.

Не по вине своей нахлебник,

Но в Сердце жаждущий помочь,

Опять ребёнок встретил ночь

В сыром лесу, где, как волшебник,

Ступал он меж седых древов,

Играя нежные мотивы,

И у корней могучей ивы,

Найдя остаток дивных снов,

Решил покинуть отчий кров.

Лишь Солнце снова поднялось,

Окутав Звёзды сном лазурным,

В селе движенье началось.

Лоскутный люд потоком бурным,

Прослыша только ранний слух

(Пропажа быстро разнеслася),

Толпою в лес пошёл.

Повсюду речь на разный Дух.

Один входил во смех безбожно,

Другой с вниманьем, осторожно

Искал. А третий, как петух,

Кричал, но оставался глух.

Так день прошёл, и с чувством разным

Народ стекался уж к домам:

Один – со смехом несуразным,

Другие шли к своим стенам

С тоскою на челе разбитом,

Иной народец помышлял

Об ужине довольно сытном

И носом по пути клевал.

Вновь ночь пришла. Погасли свечи,

Народные умолкли речи.

Старик лишь молча, сам не свой,

Сидел с желаньем непонятным

И изредка словцом невнятным

Тревожный нарушал покой.

Свеча дрожало, он рукою

Её от ветра ограждал

И думой, мрачной головою,

Природу втайне проклинал:

«Судьба-злодейка… С Богом, сын».

Малыш, проснувшись, вспомнил речи

Старухи и других людей,

Он с ними не желал уж встречи.

А потому среди ветвей

Иглу сыскал он, плотик справил

(Иглою защищаться мог

Он среди тягостных дорог)

И к городу его направил.

Вот Солнце за море скатилось.

И среди каменных колон

Он оказался. В нём теплилось

Желание: какой-то сон

Найти, очаг и добры взгляды,

Не требуя иной награды.

Взамен бы мальчик только пел.

Когда б он песней надоел,

То молча, внемля лишь рассудку,

Он доставал бы верну дудку

И в уголочке бы сидел.

Так он мечтал среди прохлады.

Стеснённый сумраком ночным,

Всё брёл. И вот увидел дым —

Костры горели.