Горький шоколад

Сама потом искала богослова,

Показывая песнями с утра,

Что ведьма в настроении, что снова

С ней счастья попытать ему пора.

Не влечь её приёмами любыми,

Конечно, свыше сил его порой:

Скудеющий зубами коренными

Живёт ещё надеждой коренной.

29

Сражённая стаканом алкоголя

Работница лежала на мешке,

Таясь от огнеокого контроля

За мебелью, в укромном уголке.

Безумно бредя, крысам угрожала,

Собравшимся лишить её души.

Подружки разудалого закала

При ней сидели с горечью в тиши.

Видать, они себе давали слово

Не портиться до степени такой,

Но две красотки тоже бестолково

Вдруг уступили слабости мирской.

30

Понятное в учёности избитой

Нам истиной мерещится всегда,

А воле, мглой от этого повитой,

В ошибочной опаске есть узда.

Но мудрости ходячей возражая,

Не слушая тревоги ледяной,

Вперяются на странность урожая,

На зримое реально под луной.

Во многом открывается пустое.

Кто к истине склоняется в пути,

Тому найти не самое простое,

Тому парадоксальное найти.

31

С имеющей в окне цветы герани

Приблизишься ко мнению поздней,

Что прочие не лучше этой Мани

И стынешь оттого не только к ней.

Ко многим охлаждаешься чрезмерно,

Кто вовсе не сердил ещё тебя,

Но мучит одинаково, наверно,

Отравой душу ближнего губя.

В разрыве с ней другим едва лучишься,

Со всеми рвёшь и прячешься чудно,

Резонной веры в лучшее дичишься

На вере в безотрадное одно.

32

Приятеля задела поначалу

Прилюдным уязвлением она,

А гнев его смягчило то помалу,

Что ревностью в ней злоба рождена.

На мелочи вперяться – бестолково,

Глазам являться главное должно,

Возвысимся до места ключевого:

Как правило, не тягостно оно.

Внимание на главном усугубим,

А в частностях – уведомил Орфей —

Чем эфемерней женщину мы любим,

Тем облегчённей нравимся лишь ей.

33

Ты продал инструмент, отрадный всюду,

Не средств ища на сытое житьё,

Не золота на позднюю причуду —

Грошей на погребение своё.

Тебе не за рубеж умчаться пало —

Найти потусторонние края:

Без лучшего, что муки искупало,

Ты вскорости лишился бытия.

Всё слёзы лил о вычеркнутой пище,

Коря своих у гибельной черты.

Вернулся ты не в отчее жилище —

Навек определился в бездну ты.