Голос Незримого. Том 1

В твоем лице, мужском и женском,

Вскрываются их тайны мне.

Твои улыбчивые губы

Смеются смехом божества,

А кисти рук красиво-грубы,

Как у лесного существа.

Твой стан по-юношески гладок,

Не мускулист, хоть и силен,

Но множеством кудрявых прядок

Твой лоб по-девьи обрамлен.

И дух твой в чудном разделенье:

Порой ты свят, порой ты пьян,

То золотой овеян ленью,

То светлым буйством обаян…

Вот почему, никем не понят,

Блуждаешь ты земной тропой,

Но, если все тебя погонят, —

Пойду с тобой и за тобой.

И ты, безумный, ты, бесстрастный,

Меня признай, ко мне склонись.

Будь мой божок, живой, прекрасный,

Мой архаичный Дионис.

Когда ж мой голос, вольный, дерзкий,

На пенье будет вдохновлен, —

Не Аполлон будь Бельведерский,

Будь мне – Тенейский Аполлон.

БЕЗУМИЕ

Брови бога всё хм?рей и хмурей,

А уста всё упрямей, упрямей…

Не валяется он уж на шкуре,

Не играет с своими зверями.

Грустно черная бродит пантера,

Что ласкалась к нему, как голубка,

Тускло медная никнет кратэра —

Не берет из нее он ни кубка.

И поодаль, влюбленная жрица,

Грудь терзаю и волосы рву я:

Бог не хочет ко мне приклониться,

Бог не хочет принять поцелуя.

Чем, когда я его рассердила?

Не улыбкой ли, слишком уж мудрой?

Не любовью ль своей неостылой?

Не красой ли, как грозд, рыжекудрой?

Вен лазурных разрежу я нити,

Я налью ему пурпурной крови, —

Может быть, он не станет сердитей,

Может быть, он не будет суровей…

Нет. Не нужен обет кровожадный:

Нежно стиснуты руки и плечи, —

И блестит над земной Ариадной

Лик слепительный, нечеловечий.

Вновь лежит он на бархатной пуме,

То меня, то пантеру лелея,

Весь светлея от вин и безумий…

Есть ли бог милосердней и злее…

ОН

Для других он лишь английский дэнди,

С кем видаешься в клубе за ужином.

Для меня ж он – восточный эффенди,

Редким – черным – подобный жемчужинам.