Голос Незримого. Том 1

Взор его как печать Солеймана —

Непонятный, огромный, агатовый…

Словно плод, но во дни Рамазана,

Рот нетронутый, полный, гранатовый…

Он встречает меня как эмиры:

Очень важно и очень искательно…

И рукой, где блистают сапфиры,

Он ласкает… О, как обаятельно!

Я целую те руки, те перстни —

И у ног, как рабыня любимая,

Я пою ему тихие песни

Про восточные страны родимые…

Я пою о игривых газелях

И о ласковых маленьких гуриях,

О висячих садах и постелях

В бирюзовой листве и лазури их…

И тогда мы не в серой Европе, —

Мы – в волшебно-пестреющей Азии.

О, пьянящий очей его опий!

О, мои золотые фантазии!

Пусть другие все видят в нем дэнди, —

В глуби сердца я тайну свою ношу:

Вижу я лишь в восточной легенде

Моего несравненного юношу.

ПОРТРЕТ

Он – очень юный, но высокенький,

Прямой и чопорный немного.

В пластроне снежном, смольном смокинге,

Как серафим, он смотрит строго.

Его манит улыбкой женщина —

Идет он мимо непорочным,

А прелесть лика не уменьшена

Ниспавшим локоном полночным.

Ему бросает страстный клич она —

Молчит он, оставаясь чистым,

А тайна лика увеличена

Склоненным взором золотистым…

Он – очень строгий, но молоденький

И томный, трепетный… со мною.

Горит коричневая родинка

Над правой розовой щекою.

Что медлим мы, одним томимые?

В краях, где все как серафимы,

Уже была тобой любима я,

О, мой любимый! Мне родимый!

Моим лобзанием дожизненным

Твой лик, как родинкой, отмечен,

И здесь, на свете укоризненном,

Роман наш будет свят и вечен.

«ЧУВСТВО РАЗУМОМ НЕ ДЕЛИТСЯ…»

Чувство разумом не делится:

Я люблю тебя всего.

Даже мелочи, безделицы

Из костюма твоего.

Даже утренние галстуки

Мерклых розовых тонов,

Даже пояс для гимнастики

Мягких радужных шелков.

И рубиновые запонки,

И змеиный портсигар,

И жасминовые запахи,

Что таит фиксатуар…

Всё мне мило, всё мне нравится, —

И любуясь, и любя,

Не к узывчивым красавицам

Так ревную я тебя…

Не к товарищам уветливым

Я тебя ревную, друг,

В час, когда ты шагом медленным —

Весь восторг – в наш входишь круг…

Я боюсь, чтоб не увидели

Лик твой те, кто мудр и сед,

И неволей не похитили

От меня, мой Ганимед.

Ибо ими только ценится

Красота, что так юна,

Да одной былой изменницей,

Что вдруг сделалась верна.