Судьбы суровый матерьял…

Степным ураганом

Мы свистели, взвивая его в облака.

И теперь, плотно глядя назад, сквозь века,

Сожалею о том. Среди нас хулиганов

Не водилось, свистели же мы от любви

К этой птице…

В блестящей сиреневой шали,

Как он падал оттуда!

И мы не дышали,

Ощущая горячие токи в крови.

Нам казалось – не голубь, а время клубится,

Когда он свое сальто вертел до земли,

И мы думать не смели, что можно разбиться

О дорогу, где куры валялись в пыли…

Легким телом владея и волею вольной,

Разделив это небо на солнце и тьму,

Он разбился о провод.

О высоковольтный…

А другой подошел бы навряд ли ему.

Сосед

Он ставил шаг размашисто и длинно,

Плащом китайским кованным шурша.

Упругая стальная сердцевина.

Распахнутая мощная душа.

Желанный гость,

Он был как бог и выше.

Садясь за стол, он вынимал наган…

Кружился день над голубиной крышей,

Смотрел в окно, заглядывал в стакан.

К вину катилось пиво на прицепе.

И под стакан, он мне сквозь хмель и грусть,

Читал стихи, где кот ходил по цепи.

Не по листку читал, а наизусть.

Он тосковал – какие люди были!

Ведь погибали… почитай, за так.

Рассказывал, как Пушкина убили.

Убили – что… А хоронили как…

Он был блатной.

Он был из местных урок…

Гитару бы.

Да где гитару взять…

Он от ствола прикуривал окурок

И разрешал наганом поиграть.

Сверкали камни, пламя шевелилось,

Вытягивало красный язычок…

Пока вино плескалось, пузырилось,

В тоннель ствола, в таинственный зрачок,

Я всматривался.

Холод пистолета

В меня вползал, почти сводя с ума…

Мне в том стволе, во тьме, судьба поэта

Мерещилась.

В окне стояло лето,

А чудилось – морозная зима.

«Под напевы реки, у высокого края…»

Под напевы реки, у высокого края,

Где звезда по дуге упадает, сгорая,

Где кривой горизонт и березы кривы,

Я бродил пацаном, шалопаем бездомным,

Объяснялся в любви деревенским мадоннам,

И на зорях литовкою столько травы

Повалил.

Чистотел ли, татарник… И было не лень же

Хороводиться ночь и мотаться в луга,

Чтобы вволю натешиться острою сталью,

Чтобы видеть потом журавлиную стаю —

Как летит, задевая крылами стога!..

Ой, стога! Высоки! До луны, до звезды!..