Последний сын вольности

Последний сын вольности

Михаил Юрьевич Лермонтов

Эксклюзив: Русская классика

Сильный, неординарный человек, противостоящий обстоятельствам, условностям и самому обществу и его законам, не склоняющий головы перед мнением толпы и вступающий в схватку с судьбой, – таков неизменный, вне зависимости от времени и места действия, герой ранних произведений Лермонтова, составивших этот сборник. Чаще всего его бунт заведомо обречен, однако он продолжает борьбу – и неважно, каким будет ее исход, если даже гибель превращается в своеобразное торжество поэтической справедливости.

Юношеские произведения Лермонтова во многом наивны и подвержены влиянию Байрона и Пушкина, однако в них уже четко ощущается незаурядная одаренность юного поэта и, что еще интереснее, уже однозначно сформирован круг тем, которые на всю недолгую жизнь станут для Лермонтова основными.

Михаил Лермонтов

Последний сын вольности

В оформлении обложки использована картина Льва Феликсовича Лагорио «В горах Кавказа».

© ООО «Издательство АСТ», 2023

<Вадим>

Часть I-я

ГЛАВА I

День угасал; лиловые облака, протягиваясь по западу, едва пропускали красные лучи, которые отражались на черепицах башен и ярких главах монастыря. Звонили к вечерни; монахи и служки ходили взад и вперед по каменным плитам, ведущим от кельи архимандрита в храм; длинные, черные мантии с шорохом обметали пыль вслед за ними; и они толкали богомольцев с таким важным видом, как будто бы это была их главная должность.

Под дымной пеленою ладана трепещущий огонь свечей казался тусклым и красным; богомольцы теснились вокруг сырых столбов, и глухой, торжественный шорох толпы, повторяемый сводами, показывал, что служба еще не началась.

У ворот монастырских была другая картина. Несколько нищих и увечных ожидали милости богомольцев; они спорили, бранились, делили медные деньги, которые звенели в больших посконных мешках; это были люди, отвергнутые природой и обществом (только в этом случае общество согласно бывает с природой); это были люди, погибшие от недостатка или излишества надежд, олицетворенные упреки провидению; создания, лишенные права требовать сожаления, потому что они не имели ни одной добродетели, и не имеющие ни одной добродетели, потому что никогда не встречали сожаления.

Их одежды были изображения их душ: черные, изорванные.