Горизонт

Что ж, так и есть. Полевой трепетно, временами даже чересчур, относился к прошедшему. Или точнее – бывшему, но не прошедшему. «Что-то проходит, а что-то никак». В квартире в ящиках стола у Полевого собралось немало «памяток», что угодно – два билета на «Воплi Вiдоплясова» с оторванными корешками, спички из «Irish Pub», визитки с выставок, палочки из «Ха Лонг» (Галя-Галка попросила тогда обычные приборы), давно просроченный студенческий… Да и сейчас, при себе: зажигалка, от которой он только что прикуривал, – не самая дешёвая, не самая дорогая – выкинуть, купить новую – но Полевой заправлял её снова и снова.

А ещё брелок – доминошная кость, три-шесть. А ещё – жетончик из харьковского метро. А ещё – крошечная заклёпка от джинсов «Nimmie Amee». Всё то, что забыл забыть. Не говоря уж про эсэмэски, сбережённые, сохранённые: с полтысячи принятых, столько же отправленных.

«Отпусти ты вчерашний день, – сказала Викуля-Снегирь. – Пусть идёт». К слову, на Скрипку сотоварищи тогда, в «Гоголя», он ходил с ней.

Дверь в кафе открылась. Вошедший был высоким – не ниже метра восьмидесяти пяти. Не качок, но спортивного вида. Кроссовки, джинсы и курточка – синяя, с полосками на рукавах, – застёгнутая под самое горло.

Межник, почему-то сразу же подумал Полевой.

«Спортсмен» сделал шаг и замер, посмотрел сперва на парочку, потом на официантку, и только после – на Полевого. Словно выбирал, к кому именно подойти. Хотя какие тут варианты? – парочка вряд ли кого ждала, официантка подойдёт сама.

Оставались столик Полевого, свободные столики, или же – на выход. Если, конечно, исключить варианты типа «Я хотел бы поговорить с администратором» и «Вашему вниманию предлагается новейшее средство от тараканов». Нет-нет, такие ведут себя гораздо уверенней, если не сказать – наглее, и уж точно не будут осматриваться – напрямую (напролом) к цели.

– Не путай прошлое и память.

– А ты при параде, – сказал «спортсмен», отодвигая стул и присаживаясь напротив Полевого.

 – Как на свидание пришёл.

– Обещали, будет не пыльно, – немного неуверенно ответил Полевой. На нём была белоснежная, только с утра распечатанная рубашка. Длинные рукава, чёрные готические буковки на спине: «Woodman». Не абы какая ценность, но всё же – пачкать и портить рубашку в первый же день не хотелось.

– Обещали-обещали, – усмехнулся «спортсмен» и протянул руку. – Межник.

– Полевой.