12 повестей Марии Французской

Но вот пришел домой.

Сестра, отец и мать —

Его наперебой ласкать и обнимать.

Со всеми ровно мил, без радостей иных,

Он целый месяц жил в семье,

среди родных.

* * *

Так можно и пропасть

без видимых причин.

Но есть иная страсть

для подлинных мужчин —

Охота! Наконец, созвали егерей,

И мчится наш юнец

в лесную глушь скорей.

И нож при нем, и лук, и полчище собак.

И что ж он видит вдруг,

плечом раздвинув мрак?

Там на опушке лань стоит, белым-бела.

И олененок с ней.

И царственнее всех,

так нежно хороши —

Что снимут тяжкий грех

с измученной души.

Наш воин, наш герой,

наш храбрый юный друг!

Достань скорее свой видавший виды лук.

Да не зови друзей,

и перестань дрожать.

А белой лани —

ей стрелы не избежать.

Спасенья зверю нет. Стрела летит хитро.

Но странный был дуплет —

Гижмар пронзен в бедро.

Он сам пустил стрелу, и кровоточит он.

И к своему седлу

почти что пригвожден!

Он падает в траву…

Пред ним олень лежит,

Во сне иль наяву лепечет и дрожит:

Ты, рыцарь молодой, меня не пощадил.

Я, рыцарь молодой, тебя не пощажу!

Ты думаешь, что ты легонько ранен был?

А я судьбу твою сейчас перескажу.

Ни дикая трава, ни тайный корешок

Не вылечат тебя, кровавый мой дружок.

Заклятья и стихи, врачи наперечет —

Дела твои плохи, и боль не истечет,

Покуда не найдется женщина одна,

Что за тобой пойдет до самого до дна,

До сердцевины сна, до пламени в аду.

Отыщешь – будешь жив.

Гижмар сказал: найду.

Оставь меня теперь! —

мгновение спустя

Шепнул несчастный зверь,

и пало с ним дитя.

* * *

Гижмар с тех самых пор

не может кровь унять

И странный приговор старается понять:

Куда ему идти, в каком таком краю

Искать и обрести кудесницу свою?

И отсылает он, всего в слезах, слугу:

Иди, любезный друг. Я больше не могу.

Я бодрствую во сне – такая точит боль,

Как будто в рану мне

все время сыплют соль.

Скачи к моим родным —

им сердце не солжет,

Но объясни ты им,

что рана смертно жжет…

Слуга собрал добро, поплакал и исчез.

Перевязав бедро, Гижмар уходит в лес.

* * *

Хромая, будто зверь, он вышел по ручью

На бережок теперь – и увидал ладью.

Он смотрит все смелей: кораблик на воде.

Таких-то кораблей он не видал нигде.

Стоит себе один, и не видать других —

Как будто из глубин

он вынырнул морских.