Четыре тетради (сборник)

Седой в чёрных очках, вытянул вперёд из пиджака червячную белую шею.

Симфония любви. Седая голова женщины над фортепиано, как голова профессора Доуэля.

– Не видел ли ты Г-ву? – шёпот. – Она единственная женщина, которая мне сегодня нужна.

Монгол непроницаем.

Червяк щёлкает ногтями по зубам.

Ария Царевны-лебедь.

Червяк стал изображать, смеясь, плавную греблю одним веслом.

Девушка накинула на голые плечи чёрный пиджак.

Седая старуха оживилась и стала смотреть, что играют.

Китайские палочки.

– У нас собачий. И не вальс, а мороз.

– В этом месте у меня отчего-то всегда теснение в груди случается.

На выставке

– Мадмуазель, я сожалею, что не присутствовал при том моменте, когда вы стали мадам, а также при обратной метаморфозе, – громко сказал профессор С. искусствоведке, которая встревала в его речь.

Ещё не обваренный свёклой: кипящую кастрюлю он каким-то образом изловчился опрокинуть на свою от старости пятнистую гениальную лысину.

Дамы дышат на очки, любовно открывая красные рты.

Протирают стёкла, кусают рахат-лукум, выворачивая губы наизнанку, чтобы сберечь помаду.

Вошёл похожий на старуху, пожал руку профессору и по-женски вздохнул: «Как быстро тянется время!» Вошёл другой. Глаза синие, холодные, внимательные. Уши большие, прижаты. Пиджак застёгнут на животе, сел, расстегнул.

Пришёл человек, похожий на Льва Толстого: носом, бровями и жидкой бородой, сел.

Шесть скрипачек в чёрном, «Венгерский танец» Брамса.

– А если прислать им сто рублей и заказать Мурку? – сказал Лев Толстой.

– А вы не знаете, каким междометием выражается удивлённый свист? – сказал похожий на старуху. – Говорят, долгим и протяжным тю… Я испытал это на рабочем месте – окружающие удивились.

Государство А

Государство, где в каждом саду родовое кладбище. Покойников вешают на деревьях, хоронят в глиняных кувшинах или в напольных часах.

Как прежде, на груди утёсов лежат облака.

– Вам повесили на калитку мешок помидоров.

– Это хороший человек, кто бы он ни был, – отвечает.

– Помидоры, помидоры, – ушёл, поя, взяв мешок.

На веранде хромое кресло, под ножками протезы: «Война и мир» и школьный орфографический словарь. Книга в туалете (чтобы читать, а не рвать) – «200 лет вместе» Солженицына.

Государство И

Утром девочка стояла под моей дверью и звала: «Мам, мамм», затем по гостиничному коридору у каждой следующей двери: «Мам!» Неподалёку бухала пушка.