Четыре тетради (сборник)

Ночь, снег

Под музыку Дебюсси у железнодорожной станции раскачивается фонарь. Прошёл поезд, и тень девушки пробежала – крыса! – от света – к её ногам.

В овраге в снегу на четвереньках стоит тётка.

– Проводи, замёрзну.

На платформе:

– Нет, до шконки.

Очки набок, лет 50.

Февраль в Репине

Красное небо, оснеженная ель шевелит медвежьими лапами. Туркмены сидят на берегу залива и с удивлением смотрят на воду.

Плакала собака

Большой магазин, на привязи у стойки цветов плакала собака.

– Чья собака, уроды!

Поскользнулся, бросил покупки, присел, потрепал по загривку: не плачь, не плачь!

Переход ВМФ РФ через Альпы

Ползёт, скрежеща винтом о скалы, атомная подводная лодка с подпалённым проржавленным боком, гордо поднимает острый нос эсминец и, перевалив, врывается в землю.

Логово стрекозы

– Логово стрекозы слушает, – отвечал по телефону Аркадий.

Логово стрекозы опустело.

Лёд и ветер Пискарёвской пустыни, сухие стебли во льду.

Сорок дней

– Вкусные пироги?

– Вкусные.

– А не врёшь? Я больше ничего в них не смогу положить, ни соли, ни перца. С грибами. Он на горке собирал. Я не собирала, я больше не могла с ним ходить. Он то быстро идёт, то вдруг останавливается. А солянка? Не пересолила? Пересолила. Это оливки солёные, я не учла. Пироги утром ходила в церковь святила. «Может, стоило сказать ему всю правду?» – «А ты знаешь всю правду?» – батюшка у нас смешной. Приходили, говорит, две старушки.

Я тебе дам фартук, нет, лучше его старую рубашку. Потом, если захочешь, возьми себе на память.

Три лета тому назад шёл дождь. Входили в дома, говорили по-чувашски. Купили литр молока, литр самогона и корзину чёрной смородины.

У дома цветут красные и лиловые маки. Двор зарос одуванчиками, чертополохом и полынью. Яблоне 20 лет, и в этом году первый раз родила.

Вечером за столом – 1 бут. водки, он и 12 гостей.

– Кто-то Иуда.

О совпадении с собственным образом – несовпадении.

О времени, которое нужно послать к чёрту.

Я рассказывал про Рида, который ставил эксперименты со временем, раскладывал на столах и пианино сырую картошку, бананы, персики и смотрел, как они покрываются плесенью и становятся чёрными.

– Чёрное время, – говорил Рид.

– Это человек носит смерть внутри себя, беременный ей.