Четыре тетради (сборник)

Теперь – подушечкой пальца.

Полудновать – говорят здесь. Это значит отдыхать, спать после обеда.

Я и отдыхаю. Кот Алис чавкает костлявым окунем.

Шелестит моя зелёная школьная тетрадь в клеточку. Кровать поскрипывает.

Сашка шмыгнул носом и сказал «мда» никому. Потом пошёл по комнате, залез в буфет и сказал: «Вот он, чёрный перец». В буфете что-то загрохотало.

Неслышное озеро под самым окном.

По маленькому чёрно-белому телевизору – «Лебединое озеро». Маленькие чёрно-белые лебеди топочут, как маленькие лошадки.

Переключил. «На севере, где бушует огненная стихия», – сказал дядя в жилетке у географической карты метеомира. Кажется, я ослышался.

На табуретке у кровати моя зелёная книжка о дзен-буддистах.

«В ситуации или-или без колебаний выбирай смерть».

Представил себя двумя мальчиками, идущими в сторону леса. Опыт практического сумасшествия. Закрыл дзен-книжку.

«Дай мне строчку из твоего письма, и я приведу тебя к виселице» – это откуда всплыло, вспомнилось?

Полуднуя, засыпая в тихой избе, придумал, как всё-таки нужно бороться с птичьим гриппом.

Весной птицы возвращаются из своих африк-америк, а мы собираем чемоданы и улетаем на юг. Они садятся на крыши – оба-на! – а нас нет, улицы пустынны. Облом! поезд прибыл на станцию Садовая, поезд дальше не пойдёт, просьба освободить вагоны.

– А что ты будешь делать, когда придут чихающие свиньи?

Вечер. Песок. В песке растёт овёс. Дикий, каким ветром?

А! раньше у деревни были поля, колхоз, бабы пекли хлеб.

Теперь ничего нет. Овёс одичал.

Зелёное дерево на красном небе. Сидим на бревне. Того берега не видно.

– Женское искусство? оксюморон! – сказал Сашка. – Хотя, впрочем, в некоторых вещах они бывают весьма искусны.

– Есть ложные белые, – ответил я. – А я такой ложный антифеминист.

– Ку-ку, – сказала кукушка.

– Ку-ку! – ответил Сашка кукушке. – Считай, сколько тебе осталось жить.

Ночь, в железной кружке – чёрный, как небо, чай с мятой. Озеро не плещется. Звёзды уже падают. Одна чиркнула над самой головой.

Я сказал «о Господи» и не успел загадать желание.

Вишни

Чёрные журавли качали из земли нефть. В степи стояли рыжие столбы огня.

– Лиса! – вскрикнула мама, вагон прилип к стёклам Уральских гор, прошла третья ночь, и мы приехали.

Тявкали собаки, воздух звенел насекомыми.

Дядя Коля поднял руку в чёрное небо, сорвал две холодные вишни и повесил мне за ухо. Дверь открылась, и на траву выплеснули целое ведро электричества.