Незримое звено. Избранные стихотворения и поэмы

Равно у тех, кто навзничь лег,

у тех, кто стал за правду,

нежирный попросить кусок,

в душе боясь: отравят.

Так сунь поэту на обед

и что-нибудь из платья,

а то что жил он как поэт,

так он за все заплатит.

«Стихи – предлог для танцев…»

Стихи – предлог для танцев,

и горечь и любовь

один зевок пространства

для легких каблуков.

Легчайшее насилье —

над розоватой мглой

стекают шапкой крылья

расправленные мной.

Туманы околесиц

на городской черте —

пролеты легких лестниц

означенных вчерне.

На самый легкий воздух

душа моя взбежит,

и рано или поздно

я слягу без души,

возьму в свои разлуки

одну навек одну,

и протяну я руки,

а ног не протяну.

«А ведь и вправду мы умрем…»

А ведь и вправду мы умрем,

тогда… тогда что будет с нами?

По одному, вдвоем, втроем

мы пролетим под облаками.

Ты – каждая, а я – никто.

И что все это означает?

И поддувает полотно,

захлопавшее над плечами.

Сжимает кратко и легко

и в пальцах скручивает туго,

и мы летим одним комком,

щелчком направленные в угол.

«Все проходит. Постепенно…»

Все проходит. Постепенно

даже воля и судьба

чествуют согласным пеньем

белопенную тебя.

Что настанет, что устанет

и совсем сойдет на нет,

что, перелистнув, оставит

в розовом шкафу студент.

На зеленые поляны

кучки снега побросав,

осень вдруг ушла туманом

с головою в небеса.

Но на протяженьи взгляда

три-четыре в пустоте

дерева почти что рядом.

Ты нигде. И я нигде.

«Стареющее – слов придаток…»

Стареющее – слов придаток —

пустое чувство бытия,

подверженное звездным датам,

крестам надзвездного литья,

прочерченное и размыто

едва заметное вдали,

к какому новому открытью

мы в зябкой немоте пришли?

Вне тайного немого глаза,

помимо клятого труда

упущенное и несказанное

непрожитое навсегда.

«Утрата ветки и утрата…»

Утрата ветки и утрата

возможности иного мира

соизмеримы неразъято,

нерасчленимо обозримы.

Душа, подвластная любому

и слову, и сто раз на дню

обменом нажитому дому,

и дом подъевшему огню,

не может из своей неволи

смолчать от скорби и от смысла —

ей лишь бы боли и любови

набрать на плечи коромысла.

«Мужчина, легендарный, как истерика…»

Мужчина, легендарный, как истерика,

вдруг не в свою квартиру погружен.