Незримое звено. Избранные стихотворения и поэмы

Он одинокой женщиной рожден

и на нее надет как бижутерия.

Она его вздымает над столом

и кормит грудью и ласкает ягодицами,

натасканными пальцами кичится

и на живот сочится языком,

а он сучит ладонями лицо,

опустошенный, опушенный пеплом,

он жадно ест, чтобы душа ослепла,

грудь замерла и сердце растеклось.

Ему являются в прекрасной тишине

любовь к нелюбящим и нежность к одиноким,

законы с Запада и свет с Востока,

возможность жить и лампа на окне.

«Клекот, пепел, лай ворон…»

Клекот, пепел, лай ворон,

– как отрывиста земля! —

из веселых похорон

возвращался пьяный я.

И, психованно мутясь,

выбегал из разных комнат

жалкий князь, но все же князь,

о котором мы не помним.

Он когда-то вел полки

и на самой верхней полке

полон самой злой тоски,

самой черной скуки полон.

Шел я недоумевал,

шел и кашлял, шел – качался,

кругом шла и голова

без конца и без начала.

Полон немощи сухой

рядом прыгал князь-воитель.

Беззаботно и легко

я в гробу все это видел.

Две пол-литры, разговор,

вечный памяти объездчик

расчихвостил на пробор

зачехленные объедки

и живу не гоношась,

вспоминаю да тасую,

так что прыснул сбоку князь

в мою голову косую.

«Бесконечна, безначальна…»

Бесконечна, безначальна

ты живешь одна в печали,

мир прошедший пьешь из чашки

потихоньку, понаслышке

и листаешь злые книжки

и заветные бумажки.

Ты пророчишь и хохочешь,

ты хихикаешь и прячешь

столь прославленную пряжу

столь прославленною ночью,

безначальна, бесконечна,

мной прохожим покалечена.

Ведьма, ты скажи, что ведаешь,

злыдня, ты скажи, зачем

желтой постаревшей Ледою

ты, пока я тут обедаю,

виснешь на моем плече

и вообще..?

«Усталость говорит мне о любви…»

Усталость говорит мне о любви

побольше, чем покой и крики.

Пусть счастья нет, но рождена великой

не на земле, но для земли

усталая любовь.

так терпеливо берегут людей,

что позавидуешь: какой удел

дал Бог таким позорным хатам.

И сам-то рыло трешь, когда

после всего ко сну потянет,

когда на мир, на всё небесной манной

усталая любовь ложится без стыда.

«Не приведи, Господь, опять…»

Не приведи, Господь, опять

позариться на чьи-то чресла.

Мне даже тяжести небесной

хватило потом провонять.