Танжер

– Причем весь цимес в том, что она сама от этого кончила, такое я видел первый раз в жизни.

– Кончила, когда в рот брала? Испытала оргазм, от того что…

– По идее, любое место, где есть слизистая, при трении может вызывать оргазм.

– Даже ноздри?!

– И ноздри, но это если только мизинцем трахать, что ли? А потом Соня появилась, и было полное ощущение судьбы… Пашку жалко.

– Представляешь, Герман, точно такой же ковер с оленями висел у нас дома, в деревне.

– Да-а, точно. И у нас, ну там, дома, у бабушки в спальне, – он покачал головой и засмеялся.

Мы выпили. Было приятно молчать и чувствовать общность.

– А давай блядей позовём? Сюда можно?

– Герман, ты же сам говорил.

– Так, мужик, не пизди, ничего я не говорил!

Скулы приятно отяжелели, казалось, что губы набухли и вывернулись. В ногах появилась легкость, и руки летали рядом с телом, будто сами по себе. Я осмотрелся, не узнавая комнаты. Герман тоже осмотрел комнату.

– Газет нет? «МК» или «Из рук в руки» хотя бы? Там объявления насчет досуга.

Я искал. Даже заходил в пещеру, блуждал по коридорам, составленным из старых шкафов и шифоньеров.

– Это смешно, Герман! Нет ни клочка. Вот, правда, какая-то строительная газета.

– Не то, тут только про евроремонт объявления… Мне тоже надо ремонт делать. Придется на Тверскую ехать.

– Да ладно, не надо, Герман. Потом как-нибудь.

– Я же органайзер с собой специально взял, – сказал Герман. – А денег нет, придется домой ехать за деньгами.

Мне было так неловко, что у меня мало денег, что я вдобавок ко всему ему еще и должен.

– Новый год же наступил, Герман!

– Да, на горло.

Мы сидели и пили шампанское. Так хорошо было в комнате. Я думал, что он расхотел уже. Иногда в окно задувало, и на секунду был виден вал снежинок у черного стекла. Неужели расхотел?

– А она в очках у тебя в рот брала или нет?

– Кто?

– Ну ты говорил, что Корзунская у тебя брала?

– Не помню, сняла, наверное? Даже я не ожидал от нее, конечно… Ну, что, пойдем?

– Пойдем! – сказал я.

Странная неподвижность столбов, бетонных заборов. Прошли мимо брошенной «Волги». Дул какой-то мягкий, словно бы южный ветер.

– Тепло как! – крикнул я, отворачивая от ветра лицо и отплевывая снежинки.

– Тепло, ёптыть! – Герман почти пополам согнулся. Очки залепило снегом, он их снял, протер и нацепил, снова залепило, снял и несколько раз промахивался мимо кармана.

У меня был кураж.