И не было никогда

Жаль, что не пойдут. Сам путь наверх и ночёвка на яйле, туман в Долине Привидений, серия кадров на закате и рассвете – всё было великолепно, а могло бы стать и получше.

22

Костин охотничий рюкзак пополнялся новыми, новыми исполненными планами. Один из них – съездить в Мирный, где учился в своей третьей школе. Учился недолго, чуть больше года, воспоминаний почти не увёз, но бесподобный местный пляж… Быть в Крыму и не искупаться в море – кто поверит, что было некогда? Так что потратил день, искупался, положил очередную тушку в мысленный рюкзак.

Он посетил музеи великих людей в Феодосии, Ялте, Гурзуфе. «Может быть, и мой когда-нибудь…» – мелькнула нескромная мысль, но Костя отогнал её и нацелился на Судак. Там хорошо сохранилась генуэзская крепость, но гораздо сильнее манило к себе фантастическое место недалеко от города. Длинный узкий мыс, заползающий в море змеёй, и невообразимый вид на берег со змеиной головы: слева – бирюзовая бухта и зубчатая скала-носорог, справа – тёмно-синяя бухта и две каменные горы, наложенные одна на другую на фоне светлеющего неба.

Если даже от чужих фотографий захватывает дух, каким же всё окажется наяву!

23

Был ещё вопрос – иного порядка и всё более настойчивый день ото дня. Можно ли в прибрежном городе встретить приятную черноморочку, готовую доставить удовольствие благодарному гостю?

С каждой ночью труднее становилось уснуть. Стоило закрыть глаза, перед ними не мог надышаться подставленный ветру живот незнакомки из офицерского дома; обострившийся взгляд различал и капли пота на загорелой коже, и едва заметный пушок… Надя Артюх, как когда-то, бежала по любимовскому пляжу вдоль кромки воды, мелькали несравненные ноги.

Летели светлые улицы: здесь прозрачное на солнце платье, там лёгкий фиалковый запах, и чей-то ласковый голос, и взмах руки. Улыбались три грации: Гордость, Радость и… пусть будет Намёк, хоть он и не подходящего рода. Кто, интересно, у них командир? На первый взгляд, однозначно Арина. Но и в русой Марине чувствовалось тайное влияние, как подводное течение, иной раз более могущественное, чем шторм наверху. А может быть, их главная сила – живость и смех Марины рыженькой?

И Алёна – вот кого не ждал, контрольный в голову. Приближалась в своём воздушном сарафане, клала руки на плечи, не сводя ореховых глаз. Нет, Алёна, ты ни при чём, это я выдумал, извини. Сейчас раздумаю обратно.