Господин Друг

Но что заставило этого дьявола к нему потянуться? Странное дело! Может быть, Ромина поманила угаданная им безответность? Вылазки из осажденной крепости уже не веселят, не волнуют, потребовался такой собеседник, который и не завяжет драку и не достанет исподтишка? Устал и он от всегдашней стужи, к ней трудно привыкнуть даже и волку, давно отбившемуся от стаи.

Как бы то ни было, они сблизились, а вскорости перешли на «ты». И, видимо, оба остались в выигрыше. Один получил благодарного спутника, другой – не известную прежде уверенность.

То, что нелюдим-пересмешник, славящийся тяжелым нравом и избегающий тесных связей, сделал для него исключение, было красноречивым свидетельством.

Прошел, однако, длительный срок, прежде чем Ромин собрался к ним в гости. И он был нелегок на подъем, «отвык от кухонного общения», и Роза Владимировна тянула, все откладывала «вечерний прием» – предстоявшая встреча ее смущала. Она недовольно спросила мужа:

– Сказал бы, зачем тебе это нужно?

Авенир Ильич заслонился формулой, успешно прошедшей апробацию:

– Мне с ним не скучно.

Этот ответ возвышал его в глазах любопытных. Но Роза Владимировна лишь усмехнулась:

– Встретил человека по росту?

Он покраснел и пробурчал:

– Что ты против него имеешь?

– Я – ничего, но все говорят, что он нагловат и любит хамить.

– Не любит, – сказал Авенир Ильич. – Только когда его допекут.

Тем не менее, визит Константина в «семейный дом», как он подчеркнул, однажды вечером состоялся. В начале девятого прозвучал резкий требовательный звонок, Авенир Ильич отворил дверь, на пороге переминался Ромин.

Вид у него был вполне затрапезный, зато в руке пламенели три розы.

Авенир Ильич – несколько театрально – воскликнул:

– Добро пожаловать! Ждем.

В прихожую, не спеша, вошла Роза.

– Ждем, ждем, – повторил он. – Рад тебя видеть. Тем более, с розами. А это и есть одноименная Роза Владимировна.

Вручив ей цветы, Ромин вздохнул:

– Все-таки тускло гостеприимство современного человека. В античности хозяин встречал пришельца значительно сердечней: «Входи, странник! Жена, омой ему ноги».

– Ну уж нет, – без улыбки сказала Роза, – на это вам не стоит рассчитывать.

– О том и речь. Все мы подсохли. Простите, Розалия Владимировна.

– Я не Розалия, если позволите. Роза – мое большое имя.

– Жаль. Розалия дает больше простора. И небо Италии, и прелести талии. Но сердце Розалии молчит, и так далее.

– Было, было… опаздываете на полтора века.

– Ну и шут с ним.