Казнь египетская

– Ты не знаешь всего: вчерашнюю ночь, когда, я, наконец, заснул, утомленный часами забот, мне вдруг явился Амон в виде сверкающего барана в облаках тончайших курений. И – о, неожиданное чудо! – этот баран был влеком самим фараоном. Утром я собрал совет пророков, чтобы разгадать дивный сон. Все решили, что бог хотел видеть фараона, и мы ему повинуемся!

Уже спускалась ночь. Легкий знак – и жрецы приблизились. Они взяли старика под руки и поставили на ноги. Протянув руки и закрыв глаза, великий жрец благословил их и одним движением губ отпустил жрецов и сына.

– Идите с миром! – прошептал он. – Идите с миром. Я хочу остаться один и молиться.

Рамзес пошел вслед за молодыми жрецами. Те, как только очутились на лестнице, далеко от взоров Ри-Горуса, скатились вниз, минуя по четыре ступеньки за раз. Они испускали радостные крики и обращались друг к другу с веселыми шутками. Все это проделывалось, конечно, не потому, что они не были набожны, но вследствие физической потребности расправить мускулы после суровой сдержанности нескольких часов.

Эта вспышка жизни с быстротой молнии вызвала в уме офицера нежный силуэт ахеянки.

Сегодня он не мог попросить отца дать ему эти пятьдесят два золотых кольца.

«Я никогда не осмелюсь говорить с ним об этом в такую минуту. Что делать? Нужно надеяться, что финикиец еще не нашел ее».

Он был почти доволен, когда дома сказали, что никто его не спрашивал. Им овладевало беспокойство. Минуту Рамзес колебался: не идти ли ему сегодня же ночью в гавань, не обежать ли все пивные, где, может быть, ему посчастливилось бы найти рабыню.

Но в столице с миллионным населением было бессчетное количество таких пивных. Предположим, что чудесный случай и помог бы ему ее найти, но у него не было нужного количества колец. Оставалось только предоставить поле действий самому пирату. Если поиски Агамы не увенчались бы успехом, тогда можно было пустить в дело полицию храма. Не намекал ли недавно отец, что поручает ему организовать стражу для храма? Эта миссия давала ему новые полномочия и средства для поимки беглянки.

Успокоенный этими мыслями, он вернулся в комнату, снял каску, перевязь, развязал полукафтанье и сандалии и взобрался на свою постель, сделанную из бронзы в виде двух соединенных львов.

Положив голову на подушку, он искал отдохновения. Итак, божественность его короля – обман. Его родина потрясена, религия преследуема, семья в опасности. Он чуть не убил своего лучшего друга и потерял след так сильно желанной женщины.