Леди Шир

Монахиню уже не тошнило, она без устали молилась, а когда закончила молитву, сказала Шир, что выйдет прогуляться и подышать свежим воздухом. Шир осталась сидеть в коридоре, прислушиваясь к голосам за дверью, за которой находилась Марта. Марта очень нравилась Шир, но Шир было запрещено «принимать участие в воспитании девочек», поэтому она терпеливо ждала случая хотя бы просто заговорить с Мартой. Позже Марта признается Шир, что она тоже искала повода с ней поговорить.

Леди Шир почувствовала себя виноватой, когда увидела рану на мизинце у Марты и лужицу крови. Она не желала Марте зла, возможно, Шир была бы не против маленькой царапины на коленках или локтях – «…с детьми это случается».

Марту вывели в коридор, где ждала её Шир. На мизинце у Марты был гипс, который охватывал всю кисть и запястье, но другие четыре пальца были свободны. Марта была бледнее, чем обычно, она была почти зелёной, но совершенно не выглядела несчастной.

Врач усадил её на скамейку рядом с Шир и попросил подождать.

– И чего мы ждём? – спросила Шир у Марты.

– Мне еду принесут, – ответила Марта, – доктор сказал, что мне надо поесть.

Сестра принесла Марте булку с повидлом и кружку молока. Марта выпила молоко и отдала пустую кружку Шир. Булка с повидлом аппетита у неё не вызывала. Марта сидела и смотрела на булку, как будто ждала, что та с ней заговорит, и тогда Марта убедит булку исчезнуть, но булка молчала, тогда заговорила Марта:

– Леди Шир, хотите мой бутерброд?

Тревога за Марту отступила, и Леди Шир начала обращать внимание на окружающую её обстановку.

Запах лекарств, больничные стены и белые халаты поднимали в ней туманные чувства, смешанный со стыдом и обидой.

– Давай уйдём отсюда, Марта.

– А где сестра Глория?

«Оказывается, она Глория», – подумала Шир.

– Сестра Глория вышла подышать.

Пойдём Марта, мы её найдём, и будем возвращаться.

Но сестры Глории нигде не было. Леди Шир и Марта обошли по кругу больницу вдоль каменного забора. День был тёплым, солнечным, приветливым, он располагал к прогулкам на свежем воздухе, он увлёк монашку Глорию бродить по узким улочкам и шумным торговым рядам. У входа в больницу была расположена маленькая каменная площадь с голубями, клумбами и подвесными скамейками.