Тверской король

Парное молоко бежало по трубе через всю ферму, которая уходила в комнату, где стоял огромный бак. В него собирался весь удой и позднее забирался приезжим молоковозом. В такие моменты можно было вдоволь напиться парного молока, которое дети наливали себе в баночку. Оно всегда было воздушным, взбитым, как молочный коктейль. После дойки коров снова отцепляли и выгоняли в загон, откуда их уже забирал пастух. Только вечером стадо оставляли до раннего утра. Первая же дойка проходила ещё в темноте, с первыми лучами солнца, а то и раньше.

Доярки смеялись, видя, как Полина каждый день, словно на работу, ходит на ферму:

– Полина, тебе уже можа в доярки идти, смотри, всё делаемши как надо. Ни одной коровины не боишься, – смеялись работницы фермы. Полина, довольная собой, в ответ улыбалась и трудилась ещё усерднее. Бабу Варю юная помощница забавляла, но и забот прибавляла немало.

– Ты, Полинка, вона с того края не кряпи, тама Жучка стоит, она рогом и проткнуть можа.

Полина кивала головой, но иной раз её так и тянуло проверить себя на бесстрашие. И когда это случилось – корова лягнула её в руку, девочка что было силы зажала ладошкой рот, чтобы не расплакаться от боли. Она боялась выдать себя, страшась, что отец её больше не пустит на ферму. Баба Варя не видела случившегося, только заметила, что девочка сильно поменялась в лице и постоянно трёт руку чуть выше локтя.

– Полина, что скарёжилася? Кто лягнул?

– Не, баб Варь, – выпрямилась девочка, – хвостом только зарядила.

– Ты гляди, а то убьёшься у мены тута, батька твой потом за нами по дяревне с ружьём бехать будет, – засмеялась она.

В июле съехались остальные дети. Начать прошлогоднюю дружбу оказалось непросто. Полина стеснялась подойти к Оле, а та, в свою очередь, не желала первой подходить к ней. Трудность положения разрешил Стас: когда Полина проходила мимо их двора, поверх забора показалась растрёпанная светловолосая голова мальчика.

– Дурочка с переулочка! – крикнул он девочке. За ним последовал Олин голос:

– Стасик, ты дурной? Чего обзываешься?

И тогда Полина первая крикнула Оле: «Привет». Детские сердца, стесненные, но любознательные, быстро забыли все преграды, выстроенные воображением. Они снова были готовы дружить всей своей чистой, бескорыстной душой.