Обитель Разума

Сам-то он был уверен в этом, но все же сделал эту оговорку, опасаясь вспышки гнева своего собеседника. – Пройдет тридцать, сорок, пятьдесят лет – кто станет управлять людьми от его имени?

– А вы заглядываете далеко вперед, – заметил Тарцини почти с одобрением. – Хотя я надеюсь разрешить это небольшое затруднение. Ну что ж, хотите новую Римскую империю, ну и хорошо. Во избежание новых кровопролитий я готов удовлетворить вашу прихоть. Но с одним условием. Я сыграю роль папы римского.

Марк посмотрел на Тарцини, непонимающе и настороженно.

– Этот молодой человек, как его…? – Тарцини прищёлкнул пальцами.

– Георгий, – напомнил Марк.

– … получит корону из моих рук. Так будет лучше и для меня, и для вас. Люди увидят, что разногласия между нами улажены.

– И когда? – пробормотал Марк.

– Осенью. Скажем, в конце сентября.

Это предложение показалось Марку ловушкой, хотя он был здесь именно затем, чтобы договориться об этом символическом шаге. Столь странное предложение выбило его из колеи. С трудом ему удалось произнести скупые слова благодарности.

– Не стоит, – прервал его Тарцини и взглянул на Марка с неожиданным дружелюбием, даже сочувствием. – Будет у вас король, царь, император, не будет… Это очень мало значит для меня. Он мне не помешает.

Эта фраза, точно меткая стрела, нашла щель в броне, которой окружил себя Марк, готовясь к этому разговору. Хладнокровие изменило ему. Зрение на миг помутилось от бессильной ярости. Сердце затрепыхалось в грудной клетке, не находя себе места.

Тарцини говорил правду, и все ухищрения Марка, по сути, были лишены смысла. Хозяевами мира становились служители Логоса.

Если Тарцини и заметил состояние своего спутника, то не подал вида. Впрочем, его внимание привлекло происходящее на земле. Машина снижалась.

Находка

Там, внизу, не прекращалась работа. Появление техники многократно ускорило ее. Рубщики быстро добрались до разрушившейся избушки. Ковш экскаватора уже вонзался в эти останки, словно клюв стервятника в мертвое тело.

На воздушную платформу сыпались щепки, бревна, полусгнившие доски и комья земли.

Вдруг в груде мусора мелькнул ядовито-фиолетовый, неестественный цвет. Никто, кроме Григория, не обратил на это внимания. Неожиданно для него самого любопытство подтолкнуло его вперед, и он выхватил пакет прямо из ковша, испачкав руки в глине.

– Зачем ты это взял? – сердито спросил старший.

– Просто хочу взглянуть… – руки юноши проворно распаковывали деревянный ящичек.