Я – дерево, которое костёр

ещё про осень

За окном Сентябрь впрягся в колесницу,

Осень жирно красила золотом ресницы,

Чистотой сияют обода и спицы;

То ли это правда, то ли это снится?

А глаза у Осени – небо голубое,

Руки, словно радуги, не сравнить с Зимою,

Кольца светло-жёлтые, платье золотое,

Голос – шёпот ясеня, стан сравню с сосною.

Осень отложила зеркальце на столик,

Календарь раскрыла: «Ах! Сегодня вторник!»

Губы медно-красные улыбнулись вкрадчиво:

«Сей же час мы едем в Питер через Гатчину!»

Апрельское утро

Я вышел на улицу – меня больше нет,

Меня проглотил троллейбус номер 12,

Мелькают дома; тёплый солнечный свет

Нагрел мне щеку.

Опухшие лица с обрывками сна

В глазах полусонных людей,

Читающих Чейза и Куприна,

Желающих ехать быстрей.

Изжёван, измят, выжал сок и другое,

Я – плевок на асфальте, я качусь до метро,

Турникет – верный страж – мне отбил руки-ноги,

Я влезаю в вагон, мне уже всё ровно.

За окнами ночь здесь всегда, круглый год,

Здесь лето почти как зима,

И лишь по тому, в чём одет был народ,

Здесь опознают времена.

Мне, впрочем, пора, здесь моя остановка,

Не стоит прощаний и слёз,

Я еду строго наверх, навстречу парень в спецовке

С букетом больших алых роз.

На улице солнце блестит во всех лужах,

Я весел, я этому рад.

Я так же ходил здесь и в ливень, и в стужу,

Сегодня я снова желаю вернуться назад.

Где ждут меня мои стены,

Ещё не остыла постель,

И в этом тепле я опять отогреюсь,

Усну.

ожидание

Все что-то обещают, мне остаётся ждать,

Мне остаётся верить, потом напоминать.

И сам я всех не лучше, и не светлей мой лик,

И в тот момент как будто кто-то тянет за язык.

Кому-то обещаю, им остаётся ждать,

Я чувствую вину, от них спешу удрать,

И много извиняюсь, кручусь, вдруг нагло вру,

Ах, что же я? ах, что же? ну, что же? Ну и ну!

я смотрю в окно

Вино фонарей тускло льётся по улице,

Цвета шампанского – окон огни,

Ситро светофоров мигает и жмуриться,

И словно вода журчат дни, журчат дни.

Как жаль, что у окон нет губ и нет щёк,

По ним бы печально так слёзы катились,

И ржавые ноздри всех сточных труб

Шумели от влаги – дома простудились.

Я долго смотрел бы в глаза им внимательно,

Что ища в их необычных глазах,

Потом бы закрыл веки-шторы старательно,

Так и не отразившись в лунном зрачке.