Мыслеформы. Создание зримых образов при чтении произведений художественной литературы

Лезем в вагон, в служебку, – а там столько всяких лампочек и выключателей! – и бабушка достаёт сумку с тщательно укутанной кастрюлькой, с тёплой еще манной кашкой! – Дедушка с юности желудком тужил, и тёплая манная каша была для него вроде манны небесной. А потом медленно едем, – на поезде! – в депо, где мой дедушка ещё должен сдавать вагон. Затем мы с бабушкой берём корзинку с фруктами и отправляемся домой, снова на трамвае. А он приедет вечером… с тремя флажками в кожаном чехле: красным, жёлтым, зелёным… с жестяным «фонарьком», как его называла бабушка… А в фонарьке том огарочек свечки… а стёклышки – красный, жёлтый, зелёный… синий… И с большими карманными серебряными часами!

– Бабушка, а почему ты решила дедушке отвезти кашку, ведь он же неделю её не ел, потерпел бы до вечера.

 – Да что ты, сыночек! – похоже, мой довод ей не пришёлся по душе, – ведь, ему ж для желудку хорошо горазд, а когда ишо вечер твой! Пущай с дороги-то и поист. Я ему всю жизнь кашку носила манную, когда работал, бывало…

– Бабушка, а где мой дедушка работал раньше? – Ведь, он говорил, что вы в деревне жили.

– А што, в деревне, поди, не работают? Вот и он работал, – на железной-то, на дороге, – стрелочником.

Мне и раньше доводилось слышать от дедушки о его житье-бытье в деревне. … О том, как его учили грамоте: сперва старенький священник (восемь недель до Великого Поста), а затем ссыльный студент из Питера – после… (шесть недель). Пройдя этот курс деревенской науки, мой дедуля знал четыре действия (лишь на десять умножал с трудом, – никак не мог поверить, что надо всего лишь нолик приписать) и две или три главы из «Евгения Онегина» – наизусть! А «Бородино» – полностью (чем я и сейчас-то не могу похвастаться)! С их деревни таких лишь двое было, и к ним ходили читать и писать письма со всей округи.

– Бабушка, а ты расскажешь мне как нибудь… – Расскажу, сынок, кыль хошь.

А вечером, когда приехал мой «дедяка Митя», – уж и не помню, почему я так его называл в раннем детстве, – мы пили чай с пирожками (бабуля очень разбиралась в пирогах и была в этом деле отменная мастерица!) – и, слово за слово, началась неторопливая беседа.

– Дед, а не помнишь ли, когда мы познакомились-то в Порхове, на ярманке: в Маслену или на Светлой Седмице?

– Чего удумала, старая, вспоминать ишо… на ночь-то! – «дешка» мой никогда, сколько помню, с бабушкой не ругался и даже голоса не повышал.